Он пишет, что в Солнечное Копье вернулись корабли экспедиции, направленной мною на Летние острова. К сожалению, не в полном составе…
Мда… чувствую, вскоре события вновь ринутся вскачь. Главное — не отбить себе ничего важного в процессе.
Интерлюдия II
Завывая в вихре ветра, прибой бурлящим чёрным омутом обрушивался на прибрежные скалы, тянувшиеся вдоль извилистого побережья, орошая последние брызгами морской воды. Лучи утреннего солнца разлились над этой суровой землей, даруя всему живому каплю радости бытия, согревая в своих объятиях. В воздухе стоял густой гогот чаек и бакланов, разбивших множество гнёзд на величественном массивном утёсе, что так сильно выдавался в море.
Именно у подножия этого утёса, в укромном и, благодаря рифам, недоступном для высоких волн, гроте, был разбит скромный лагерь. Обложенное камнями кострище, хворост, пара оловянных котелков и скромное убранство с не менее скромной аккуратно сложенной одеждой. Несмотря на отсутствие поблизости людей, любой привыкший к походной жизни легко поймёт по ещё остывающим углям, что лагерь был оставлен совсем недавно… если он вообще был оставлен.
Большой неожиданностью для задремавшей на рифе чайки стало появление человеческой головы из успокаивающегося после шторма моря, что стала судорожно и жадно, словно после длительного подводного заплыва, вдыхать воздух. Отдышавшись, человек стал медленно плыть в сторону берега. Спустя несколько минут на побережье вышел абсолютно нагой человек уже весьма преклонного возраста. Хоть и старческое, но всё ещё крепкое и поджарое тело, испещренное шрамами так же, как и лицо. В седые волосы, что спускались до плеч старика, были вплетены водоросли. Шепча себе под нос благодарственные молитвы, старик, не обращая никакого внимания на температуру окружающей среды и только что покинутого далеко не самого тёплого моря, спокойно прошествовал к своим вещам, из которых выбор пал на скромный бесцветный домотканый хитон. Улыбнувшись яркому солнцу и пронзительно чистому небу, старик отдав благодарственную молитву своему Богу и, расположившись у кострища, вновь окунулся в глубокую и прохладную пучину. В этот раз — пучину своего разума.
Жизнь, как и многих рождённых на столь суровой земле, старика не баловала. Железные острова всё-таки не самое гостеприимное место. Холодное море, скудная земля и много ртов. С самого раннего детства человек в этих краях учится самому главному — выживанию и борьбе. В семьях простых общинников выживают лишь сильнейшие, а, следовательно, и самые полезные для этой общины. Мальчики с ранних лет вынуждены вести бескомпромиссную конкурентную борьбу не только за внимание старших родичей, но и лучший кусок хлеба и даже за лучшее место у очага во время холодных ночей. Эта борьба порой переходит за рамки дозволенного Утонувшим, и тогда отцам приходится отсекать поганое семя… но то доля отцов. Сколь тяжела жизнь мальчика, настолько же незавидна судьба девочек, но, опять же, на всё воля Утонувшего.
Железные острова. Суровый край, породивший подобный себе народ, скреплённый единой истинной верой. Тарл Трижды Тонувший прошел длинный путь от воина до скромного служителя Утонувшего. У него было всё! Корабли, золото, слава, и, конечно же, женщины, много женщин. В те времена Тарлу казалось, что под его ноги падёт весь мир, что все свершения посильны, а Утонувший Бог благоволит ему и исполняет все его мелочные молитвы и воззвания… как же он был молод, как же он был глуп. В своих походах за славой и тщеславиям, он потерял ту, которую любил всем своим чёрствым сердцем воина. Ту, к которой был незаслуженно несправедлив и жесток. Ту, которая вскорости должна была подарить ему сына. Но в своей гордыне он пренебрёг предупреждениями Утонувшего и забрёл в края, где властвовали совсем иные божества. Злые, кровожадные и безумные, натравившие на его небольшой флот своих мерзких слуг. В тот день Тарл потерял многое и многих. Он не горевал по погибшим воинам. Зачем? Они воссоединились в подводных чертогах с Серым королем и Утонувшим. Не жалел о сгоревших кораблях, ведь всегда можно построить новые. За свою ещё недолгую жизнь он многое пережил и со многими простился, но Её гибель стала неимоверным испытанием для разума Тарла. С тех далёких пор он не возжелал ни единой женщины, а своё утешение мужчина нашёл в объятиях веры.