Спустя сутки после того, как мы прибыли, во второй половине дня вдалеке показался корабль Саана, «Валирийка». Большая трехсотвёсельная галлея, раскрашенная в характерном лиссенийском стиле, а именно белые и зелёные полосы вдоль бортов. Корабль впечатлял — красавица могла посоревноваться в размерах с «Яростью», флагманом королевского флота, и не могла не вызвать восхищения своей резьбой вдоль бортов, а также прекрасной позолоченной женской фигурой на носу. Стоило кораблю приблизиться, как с борта была спущена пятерка больших лодок, которые стремительно взяли курс на берег, и не успело пройти и десять минут как они достигли оного.
Несколько десятков человек споро вытащили лодки на сушу, принявшись их быстро разгружать от всякого добра, а в нашу сторону, где мы с сиром Давосом степенно ожидали гостей, двинулась делегация, которую возглавлял пёстро одетый мужчина. Салладор Саан собственной персоной. Стройный, крепкий и поджарый, явно не утративший ещё молодецкую ловкость и силу, которую не удавалось в полной мере сокрыть даже характерному балахонистому наряду. От десятилетий морских походов его лицо покрылось ровным и крепким загаром. Ухоженные усы и остроконечная борода, седина которой сияла как чистое серебро, ярко выделялись на смуглом улыбчивом лице. Одет был пират броско и дорого, на восточный манер. Шевелюра была спрятана под натуральный тюрбан, однако часть седых завитых волос ниспадала водопадом, закрывая уши. Красно-синий халат был расшит золотом и накинут поверх белой рубахи и шаровар, талию опоясывал широкий золотой пояс с рубинами, на котором висела столь же богато украшенная кривая сабля. Завершался образ широким шейным платком и выглаженными наплечниками халата, приобретшего таким образом интересный «заострённый вид», навевавший мысли об арабских колдунах из сказок.
Салладор вышагивал по песку словно тигр по джунглям — мягко, плавно и уверенно. Он широко и приветливо улыбался, демонстрируя белые и здоровые зубы. Стоило его делегации, среди которой было и пять девушек в воздушных и прозрачных одеяниях, приблизиться на приемлемое расстояние, как Давос вышел навстречу.
— Давос, мой дорогой! — Салладор довольно хорошо говорил на андальском, но было видно, что со своим акцентом и определёнными «языковым привычками» он не стремился работать. — Как я рад видеть тебя в добром здравии! Старый стал совсем, правда, да!
— И я рад видеть тебя, Салла. — Не остался в долгу и Давос, вплотную приблизившись к гостю.
Старые друзья крепко обнялись, обменявшись заодно парочкой фраз на ухо. Когда двое «намиловались» и отлипли друг от друга, Давос подвёл ко мне человека, с которым я так хотел встретиться.
— Ваша светлость, позвольте представить Вам — Салладор Саан. Отважнейший из всех моряков, которых мне довелось знать.
Ни титулов, ни положения в Лисе, ни ещё какого-то «возвышения» не было в том, как Давос представил этого человека. Давос умён… он хорошо знает нравы и эго наших восточных соседей, хорошо знает и самого Салладора. Раз акцент взят только на отважного моряка, то именно это последний и хочет слышать. С такими размышлениями я слегка наклонился под внимательным и любопытным взглядом голубых глаз.
— А перед тобой, Салладор, верховный лорд Штормовых Земель, мастер над законом и брат Его Величества Роберта Первого. Ренли Баратеон.
Довольно улыбнувшись, Саан также коротко поклонился, в конце протянув свою увенчанную множеством колец руку.
— Лорд Баратеон.
— Господин Саан. — Отринув титулы, пожал протянутую руку. Тонкая и узкая ладонь, сухая и мозолистая. — Прошу, позвольте удивить Вас андальским гостеприимством.
Слегка повернувшись, я протянул руку в сторону навеса, установленного над большим застеленным коврами топчаном с мягкими подушками. Всё под стать нашему дорогому гостю.
— Андальское гостеприимство… — Задумчиво проговорил Салладор, словно пробуя слова на вкус, — две больших разных вещи, лорд Баратеон.
Рядом засипел Давос, явно глотая несказанные слова в адрес друга. Однако в ответ я смог лишь неожиданно для себя засмеяться, настолько от Салладора повеяло так понятными мне родными просторами осознанных и не очень переплетений культур и нравов. Впрочем, сквозь это веселье я оценил чужой секундный откат на «в меру ломанный андальский» со стороны нашего гостя… думается мне, таким контрастом он в равной степени развлекает себя, и проводит грань между собой и своими земляками в моих глазах