Лорд Савейн Ботли был хоть и худощав и стар, но, видят Боги, на здоровье и нехватку сил явно не жаловался. Седые усы свисали до воротника, а голова была абсолютно лысой. Лорд Савейн был окружён своими сыновьями, среди которых выделялся один — Тристифер. Смазливый юноша с непослушными вихрем чёрных волос и большими глазами… икона бойз бэнда, не иначе. Пока мы обменивались всеми полагающимися приветствиями с лордом Ботли, Тристифер не отводил своего наполненного болью неразделенной любви взора от Аши, прикусив от обуревающих его эмоций нижнюю губу… чем, собственно, не вызвал в жестоком девичьем сердце ни капельки чувств. Аша была холодна. Ух, мне аж стало немного жаль парня, но… ни-ни, она моя. Надеюсь, от него не будет проблем.
«Не будет» — одними глазами дал понять лорд Ботли.
Следом были прочие Дома и представители Железных островов. Винчи, Драммы, Орквуды, Айронмейкеры, Сандерли, Тауни, Мерлины… все как один высокомерны и невежественны, пустословы и пустозвоны. Таких, впрочем, и среди моих вассалов полно. Удалось выделиться из этой массы только двум старикам, Дунстану Драмму и Эрику Айронмейкеру. Драмм тем, что на его поясе висел настоящий валирийский клинок — Багряный Дождь, а Айронмейкер остатками былой мощи, что доживала в старике последние годы.
Поскольку именно Аша выступала своеобразным гидом в этом микромире островной аристократии, девушка в какой-то момент явно устала от бесконечных имён и титулов, но, благо, всё это должно было когда-нибудь закончиться. Мы осознали себя в противоположном от трона конце зала, оказавшись в своеобразном парадоксе — в гомонящей толпе, но абсолютном одиночестве. Тронный зал бурлил, отовсюду был слышен смех, разговоры и переругивания, а вдалеке Зевсом громогласно смеялся Роберт. Казалось, разгоряченному высшему обществу королевства уже было далеко не до виновников события. Люди перемешались, лорды и леди знакомились, наводили мосты или придавали новую свежесть старым ранам.
Я уж было хотел направиться обратно к королю и лорду Грейджою, но был остановлен Ашей.
— Давай уйдём отсюда. — Грустно и ломко промолвила девушка, после продолжив с затаённой надеждой. — Я соскучилась…
— Аша, мы должны… — попытался протестовать, но… увы.
— Ренли, прошу.
Как тут можно устоять?
— Хорошо, — быстро «клюнул» в губы обрадованной девушки, — только один момент.
Марик всё это время ненавязчиво отирался неподалеку, около одной из колонн, и быстро уловил мой требовательный взор. Минимальным количеством переглядываний и кивков я дал понять, что собираюсь покинуть столь шумное место со своей дамой, на что мой верный оруженосец коротко поклонился и стал продираться к Железному трону, дабы предупредить кого-либо из свитских.
Далеко уйти нам было не дано, забравшись в одну из неприметных ниш, мы утонули во взаимной ласке. Мои руки по-хозяйски обследовали утянутые в кожаные бриджи ножки возлюбленной… особенно ту часть, откуда они и её тяга к приключениям берут своё начало. Аша, в свою очередь, и не думала ослаблять захват вкруг моей шеи и прерывать поцелуй. Откровенно говоря, мне было тяжело устоять, чтобы не разложить девушку прямо здесь… всё-таки кто бы что ни говорил, а у мужского организма имеется ограниченный запас воздержания даже при регулярном спуске пара. Но даже так… что не говори, а силу воли в доблестной российской армии мне привили весьма успешно.
К моему большому неудовольствию, Аша всё-таки прервала страстные лобызания, сместив свои ручки мне на щёки, и отстранилась. В глазах у девушки стояли слезы, а где-то за ними явно бурлил наваристый бульон эмоций и переживаний, тревог и невысказанных угроз, изрядно приправленных её истинной сутью собственницы и лидера заслуживших все грозные эпитеты в свой адрес безжалостных головорезов. Девушку переполнял океан эмоций от, казалось, бесконечной череды событий, на которые повлиять она была не способна, и от которых, при этом, зависела её судьба. Да ещё и происходило всё в очень сжатые сроки. Ашу обуревали и обуревают чувства и эмоции, которым она не может дать выход. Попросту не умеет.
— Ну, что ты, милая? — Моя правая ладонь огладила щеку девушки, большим пальцем убирая народившуюся слезинку. — Всё. Уже всё. Ты здесь, в моих руках. А вскоре и примеришь мой плащ…