— Моя акула… — и вновь под здравицы толпы они слились в поцелуе.
В Великом чертоге Красного зала стал нарастать звонкий гул от лёгких ударов вилок и ложей по тарелкам и бокалам. Всё громче и громче. Гости жаждали «сладкого».
— Пусть уже целуются! — воскликнул король, уже давно уйдя в зал, спустившись с помоста, установленного для молодоженов и королевской семьи.
— Да! Целуйтесь! — Короля тут же поддержали уже изрядно подвыпившие придворные.
Аша неловко поднялась из-за стола следом за счастливо улыбающимся Ренли, мигом оказавшись в его объятиях. В зале стал раздаваться веселый смех и откровенный гогот, а с ними и отсчёт.
— Один!
— Два!
— Три…
Обратный путь от Великой септы до Красного замка Аше ничем особо не запомнился. Девушка в эти моменты была полностью погружена в себя, исследуя своё новое мироощущение и чувство принадлежности. В том числе совсем новое чувство принадлежности к кому-то. Не как вещи или трофея, а части чего-то большего, части целого. Клятвы произнесены, брак засвидетельствован, и уже сегодня вечером в Цитадель, Пайк и Штормовой Предел отправятся вороны и мейстеры отметят это события в хрониках и родовых книгах. Теперь она Аша Баратеон и ничто это уже не отменит.
Девушка испытала неожиданный порыв грусти утраты и ностальгии по своей былой фамилии, столь яркой и бережно хранимой. «Грейджой» — всегда звучало волнительно и солидно, а теперь… привыкать к новому родовому имени. Баратеоны, впрочем, тоже неплохо и тоже вселяет кому уважение, а кому и страх. Дом отважных воинов, талантливых полководцев и грозных владык, а теперь, получается, и пиратов. От последней мысли Аша улыбнулась в губы Ренли.
Свадебный пир был в самом разгаре.
После церемонии венчания и возвращения в Красный замок, у Аши было немного времени, большая часть которого ушло на смену платья, а остаток на короткий отдых. Пир был организован в Великом чертоге, наверное, в одном из самых больших пиршественных залов во всем Вестеросе. Зал, как и полагается, был украшен знамёнами и гобеленами, а также был заставлен длинными столами, покрытыми расшитыми скатертями и уставленными вазами с фруктами и цветами. Было выделено и свободное место по центру, ближе к королевскому столу, для танцев и выступлений актеров, шутов и циркачей. А на специальном балконе по правую руку от входа разместились музыканты.
Гостей разместили соответственно их статусу. Ближе всего к виновникам торжества были лорды и леди Великих домов, а также их представители. Чуть дальше лорды «попроще», а в самом конце обычные присяжные рыцари. На первых радах, сразу же бросались в глаза Мартеллы, вальяжно занявшие крайний правый стол от молодожёнов. За соседним столом расположились лорды с Железных островов на правах почётных гостей. Дальше наиболее значимые знаменосцы из Штормовых земель, Долины, Черноводного залива, Королевских и Речных земель.
Особенно сильно на общем фоне выделялся сидевший почти что перед президиумом единственный Ланнистер, присутствующий в качестве гостя на этой свадьбе. Тирион, к которому Аша питала стойкое отвращение. Не потому что он карлик, а потому что он Ланнистер. Хотя она не могла не отдать ему должное за то, что тот осмелился явиться и сейчас рассиживает здесь, беззаботно выпивая и закусывая в окружении лордов Королевских земель да под острыми и пренебрежительными взглядами дорнийцев и железнорождённых.
Ни королева, ни младшие дети короля на пиру не появлялись, чтя завет лорда Тайвина. Принц Джоффри также не стал задерживаться, но лишь по причине того, что ещё достаточно мал. Разве что, Джейме Ланнистер был вынужден присутствовать в качестве гвардейца. Лорд Аррен почтил пир своим присутствием, но быстро покинул его, сославшись на уйму очень важных причин. Леди Аррен тем временем расположилась за столом лордов Долины и Речных земель, видимо, специально так усаженных, дабы никого не обидеть вниманием леди Долины и дочери владыки Трезубца. Станнис Баратеон пребывал в окружении лордов Черноводного залива, ну а лорд Бейлон, как отец невесты, был усажен за королевский стол, но оставил его в пользу стола железнорождённых, стоило только королю, — как это прокомментировал Ренли, — «уйти в народ».
В какой-то момент молодожёны остались за огромным столом, за которым кроме них никто более и не сидел. Ренли расслабленно сидел на кресле, нежно держа Ашу за руку под столом, лаская и перебирая её пальцы, словно струны арфы, отчего девушка тихо млела. Но Ренли был совсем не безучастен, поднимал кубок на здравицы, и сам произносил тосты и поддерживал, насколько это было возможно, беседы. Кажется, не будь это его свадьба, он бы и сам давно ушёл «в народ», по столам да на танец. Но тут ситуация была немного иной, и младший Баратеон с пьедестала не спускался, предпочитая хоть и такое, но всё-таки уединение с невестой, чему Аша была очень рада, но радость эта была продиктована отнюдь не ревностью, а интересом.