— Здесь, как водится, не всё так просто, — Давос, не отвлекаясь от пирога, довернул слегка голову в сторону, дабы удостовериться, что соседи не услышат чего лишнего, — у Адама было много друзей с многими связями. Гильдии воров и контрабандистов, воротилы, несколько крупных торговцев. Все, как могли и где могли, держали под защитой «Русалку», взамен проводя здесь легальные сделки и встречи.
— «Держали»?
— Держали. В последние годы ситуация сильно изменилась, — голос Давоса и вовсе опустился до слабого шепота, — старые гильдии воров и контрабандистов распались после неожиданной гибели их главарей, а на их месте возникла новая, гораздо более… бесцеремонная организация. Вся ночная столица попала под их контроль со временем, район за районом, дело за делом.
— А что же Золотые плащи?
— А их сложно назвать противоборствующими сторонами, милорд.
И всё-таки ситуация типичная для средневековья, где общество строго поделено на корпорации, цеха, гильдии и общины. Это касается всех, от отпрысков благородных домов до нищих попрошаек.
— Я так понимаю, Вы теперь единственный друг леди Сирены?
— Верно, милорд.
В этот момент двери в таверну распахнулись, а в зал вошли новые действующие лица — пятеро золотых плащей. С четырьмя всё было понятно сразу — недалеко ушли от обычных городских стражников, разве что не так давно умытые да одетые и вооруженные побогаче. Пятый же — красавец-офицер. Полный фарш: правильные черты лица, высокий, широкоплечий, гладко выбритый с чёрными, как вороново крыло, волосами до плеч. Доспехи его соответствовали и были со всех сторон богаче аналогов в распоряжении рядовых стражников. И само собой разумеется, что под «золотым» парчовым плащом красовался чёрный эмалированный панцирь с четырьмя золотыми дисками, а на ногах звенели позолоченные рыцарские шпоры. В руках он держал красиво упакованный свёрток.
Офицер обвёл высокомерным взглядом зал и, высоко задрав голову, отправился вглубь таверны. Местные, явно зная, кто явился на огонёк, быстро стали покидать ставшую уже не столь гостеприимной и уютной таверну. Сидеть за столом остались только мы с Давосом, в то время как мои люди, встав, рассредоточились по залу, не забывая ненавязчиво блеснуть латами под плащами. Главный «золотой» уже явно хотел что-то сказать в наш адрес, как на сцене появилась Сирена.
— Что ты здесь делаешь, Дим? — Сирена обвела возмущённым взглядом опустевшую таверну, — ты опять разогнал моих гостей!
— Добрые люди не бегут при виде городской стражи, Сирена, — с доброй, словно неразумному малому ребенку, улыбкой проговорил офицер, — я всего лишь принёс подарок тебе и твоей дочери.
— Нам не нужны от тебя подарки! — Сирена раскраснелась от гнева и возмущения, но в глазах отчётливо виднелся страх, — убирайся и не приходи сюда больше! Оставь уже нас в покое!!!
Видимо, сей благородный господин уже не в первый раз предпринимает попытки сватовства… вот только непонятно ещё, к кому именно, матери или дочери? А может и к обеим? В любом случае, Сирена определенно и, наверняка, небезосновательно его боится. Из-за одного чужого присутствия в таверне, леди уже находится на грани истерики. Но негатив был не односторонним — офицер явно устал слушать отказы — его лицо быстро покрылось красными пятнами, а в глазах расплескалась ярость.
— Да как ты смеешь, шалава?! — стражник быстро сблизился с женщиной и наотмашь ударил тыльной стороной ладони, отчего Сирена упала на один из столов, — я тебя, наконец, научу манерам…
Урок не состоялся, остановленный мелодичным звуком высвобождения десятка клинков из их ножен. Команды и комментариев не потребовалось — мои люди шустро окружили пятерку плащеносцев, не позволяя им воспользоваться своим оружием, а также гася всякое к тому желание. Давос сразу же бросился к Сирене, закрывая её от недобрых взглядов и сцены в целом, практически пряча за собой. Я же с кислой миной степенно поднялся из-за стола, представляя и прикидывая, что же дальше будет.
— Как вы смеете?!
Золочённый главгад стал чуть ли не рычать от гнева, злобно зыркая на моих людей. На удивление, пока что его уверенность в собственных безопасности и возвышенном (относительно окружающих в данных момент) положении не пошатнулась. Досадное упущение.
— Нападение на королевскую стражу карается смертью. — он уже не кричал, слова сочились тихо, как яд сквозь сомкнутые зубы.
— Только не для меня, — с прилипшими ко мне разного содержания взглядами от пятёрки, я приблизился к главному и нарочито небрежно бросил, — кто такой?