Служанка немного поводила меня по мрачным коридорам, выведя, в конце концов, в господскую трапезную. В глаза сразу бросался большой, рассчитанный на большое количество людей, широкий стол из ценных пород дерева, с торца которого могли бы спокойно расположиться человека четыре.
Немного в стороне от стола собралась приветственная делегация во главе с Селисой Флорент собственной персоной и девочкой лет семи-восьми. Что можно сказать о жене братца? Если вкратце, то актриса из сериала была настоящей красавицей по сравнению с реальностью. Селиса высока, но очень худосочна, с острым носом и блёклыми глазами. Про семейные уши невестки я уж промолчу. В общем худая, бледная, и какая-то сморщенная. Но стоит признать, на одежде и украшениях она явно не экономит и даже в них разбирается. Ширен же наоборот, милая грустная девочка с отцовскими голубыми глазами в простеньком, но качественном платьишке. Левая щека и часть шеи у Ширен были покрыта серо-черным пятном, словно засохший цемент, сильно контрастируя с её белоснежной кожей и румянцем.
Помимо хозяйки замка и её дочери в зале была ещё парочка людей, а именно: встретивший меня вчера Акселл Флорент, стоявший в камзоле, который он наверняка считал очень красивым и модным, в цветах его дома, а также женщина в красном. Та самая «женщина в красном». Мелисандра. Высокая, стройная, узкая талия, высокая грудь, молочно-белая кожа и копна волос цвета красной меди, тонкие и изящные черты лица и, мать его, красные глаза. Безусловно, Мелисандра очень яркая и красивая девушка. Одета жрица в красное платье явно восточного пошива с красной же накидкой. Завершает образ расположившаяся на изящной шейке золотая цепь с ярко-красным рубином.
— Деверь, — голос у леди Флорент, под стать внешности, жёсткий и скрипучий, — мы рады приветствовать тебя у нас в гостях.
— Благодарю за тёплый приём, невестка, — подойдя ближе и вооружившись самой обаятельной улыбкой, что я только мог напялить на своё лицо, обозначил поцелуй правой руки Селины в полупоклоне, и обратился следом к девочке с уже куда более тёплой улыбкой, — миледи.
— Ширен, познакомься, это твой дядя — верховный лорд Штормовых земель Ренли Баратеон, — и уже обращаясь ко мне, — лорд Ренли, позвольте представить вам Ширен из дома Баратеон, нашу дочь.
— Рад знакомству, Ширен, — встал перед девочкой на одно колено и протянул руку.
— И я, — пискнула девочка и аккуратно пожала мою руку, поспешно ойкнув следом в ответ на недовольное шипение матери, и выполнив уже правильный книксен.
— С моим кузеном Вы уже знакомы, — продолжила Селина после того, как я выпрямился, — в таком случае, позвольте представить мою близкую подругу и наперсницу, леди Мелисандру.
Селиса представила свою «подругу» с той долей нежности и любви голосе, что можно было бы сравнить это с одержимостью. Мелисандра в свою очередь чуть вышла вперёд и слегка склонила свою голову, не отрывая от меня плохо читаемого взгляда. Хм. Всё-таки она сподобилась на блёклую улыбку из вежливости.
— Рада нашему знакомству, милорд. — Голос красной жрицы был сладкий и манящий, под стать внешности, хочется всё слушать и слушать.
— Взаимно, леди Мелисандра, — оставаться в долгу у такой женщины чревато, как впрочем, и пробуждать особый интерес к свой персоне… но натура уж у меня такая, гаденькая.
Долго расшаркиваться мы не стали, расположившись впятером за огромным столом, который споро стал заполняться блюдами. Местные особо не выделяли утренний приём пищи, так что набор продуктов, в основном, тот же, что в обед и ужин, то же самое касалось напитков. Отчего присутствующие изрядно удивились, когда я попросил у слуг подогретого молока с мёдом, пришлось даже пояснять.
— Прошу прощения, уже вошло в привычку начинать утро таким образом.
— Ха, как по мне, ничто так не бодрит с утра, как кружка эля. — Подал голос кастелян замка.
Вежливо улыбнувшись на незамысловатую шутку, я принялся выжидать. Когда слуги закончили расставлять блюда и напитки, я не стал больше сдерживать свой гаденький характер, а заодно и принялся изучать реакции окружающих.
— Давайте же помолимся Матери за ниспосланную пищу и благодать, — сказав простенькие слова короткой молитвы, я приступил к трапезе, проигнорировав неловкое молчание окружающих.