Отсюда, совсем не удивительно, что меня не покидало чувство, что за мной постоянно следят. Мне не хотелось ни есть, ни пить ничего из приготовленного местными. Одна из служанок даже попыталась проповедовать этот «зороастризм» моим людям, за что моментально отхватила любезных пиздюлей. Гнетущая, тёмная атмосфера, которая побуждала схватить Крессена и Ширен в охапку и сбежать. Чёртовы сектанты.
С другой стороны, мне стал очевиден ответ на один из вопросов к мирозданию. Почему в Королевскую Гавань для приобщения к Рглорианству был направлен Торос из Мирра, а не та же Мелисандра, у которой есть много аргументов для привлечения к себе внимания? Ответ прост: её бы там сразу же зарезали. Торос из Мирра, о котором в столице знают все, безобиден, он не проповедник по своей сути, он истово верующий с несколькими заученными молитвами, но… на этом и всё. А вот Мелисандра — профессиональный миссионер и пропагандист, обученная и сведущая, которая своими действиями вызвала бы моментальную реакцию столичной публики. Может, в постель к Роберту она и смогла бы попасть, но на этом всё бы и ограничилось (а также закончилось), а вот на Драконьем Камне, замке, расположенном на изолированном острове, хозяйка которого подвержена религиозному психозу, можно вдали от всех добиться очень многого. Пока Селена, и тем более Акселл, может, и боятся демонстрировать свои религиозные предпочтения, но пройдёт немного времени, и всё изменится. Но всё более частые визиты красных жрецов в Вестерос не могут не вызывать тревогу и опасения. Надо проверить, не бродят ли красные жрецы по моим землям, и если «да», то поубивать их к чёртовой матери.
Под конец импровизированной экскурсии, где я больше уделял внимание нашим соглядатаям, неотрывно присутствующим где-то рядом, мы оказались в замковом саду, он же «сад Эйгона». Хотя, я бы назвал его бы «парк Эйгона». Приличного размера территория, занятая высокими хвойными деревьями, разменявшими уже не одну сотню лет, между которыми растут кусты мелкой дикой розы, а на искусственно заболоченном участке растет клюква. Вместе с тем видно, что за садом не очень то и следят, оставив ему какую-то приятную «дикость». С наслаждением вдохнул хвойный воздух, очистив ненадолго удушливые приступы моей паранойи.
— Леди Ширен, — от мягкого и обволакивающего голоса красной женщины, девочка, что увлеченно рассказывала, сколько всего интересного она нашла в саду, вздрогнула (и не только она, нельзя вот так подкрадываться к людям!) — Уже поздний час, матушка везде искала Вас для совместной вечерней молитвы.
И правда, небо уже заметно потемнело, а через час землю осветят тёмные закатные лучи.
— Дори проводит вас.
Мелисандра была в компании со служанкой, которая тут же попыталась схватить Ширен за руку и потащить к матери, но, увидев мой взгляд, в нерешительности замерла. Я тоже могу быть страшным. Сильно приунывшая девочка явно не хотела расставаться.
— Не расстраивайся, — встав на колено, и приобнял её за плечи, — завтра мы ещё вместе погуляем.
— Правда? — на меня посмотрели глазами полными надежды.
— Правда-правда, — не смог удержать улыбки, — спокойной ночи.
— Спокойной ночи, дядя, — Ширен повернулась к Мелисандре и сделала быстрый книксен, — спокойной ночи, леди Мелисандра.
Какая воспитанная девочка.
— Пестряк, попрощайся! — Ширен наставительно, подражая взрослым, обратилась к шуту.
— Солнце заходит и тени выходят на прогулку, но на дне морском, на дне морском пряный жемчуг кракены собирают для владыки, что над ними, над волнами, в шипастом замке обитает, я знаю, я-то знаю!