Мы с опером подошли к бойцу, представились и показали удостоверения. Он пропустил внутрь. Когда вошли и миновали помещение, в котором стояла рация и сидел в наушниках связист, переключая тумблеры и вызывая какую-то «Ромашку», то оказались в просторной комнате. Её главным предметом был дощатый стол, заваленный картами, снаряжением и бумагами. Над ним склонился мужчина лет тридцати пяти, с густыми усами и уверенным взглядом. На его гимнастёрке красовалась Золотая Звезда Героя Советского Союза. Это был, как мы с Добролюбовым сразу догадались, сам командир полка.
Он поднял глаза на нас, отложил карандаш и сказал с лёгкой хрипотцой:
– Вы по какому вопросу, товарищи?
Сергей выпрямился, рапортуя:
– Здравия желаю! Товарищ майор, старший лейтенант Добролюбов, старшина Оленин. СМЕРШ. Мы прибыли по приказу штаба фронта.
Комполка приподнял брови. Потом нахмурился, скрестил руки на груди и коротко оглядел нас.
– Что за приказ такой?
– Мы выполняем особое задание. Я старший группы, – продолжил Сергей. – Простите, товарищ майор, содержание задания засекречено. Но нам нужно ваше содействие. Мы хотим произвести авиаразведку местности.
– Авиаразведку? – протянул он, словно обдумывая каждый слог. – Это вам в штаб фронта, товарищи из СМЕРШ. У меня свободных машин нет. Все задействованы. Наступление, должны понимать.
– Товарищ майор, простите, но это очень срочно, – вступил я. – Мы ищем старый железнодорожный мост через Мулинхэ. Нужны хоть какие-то данные, а без вашей помощи мы потеряем драгоценное время.
Он ответил не сразу, словно взвешивал что-то в голове. Явно майору не понравилось, что к нему вот так запросто обращается какой-то старшина. Будь хотя бы офицер, а тут… Я, прочитав это в его взгляде, тоже пожалел, что оказался в прошлом в таком простеньком звании. Ну почему не полковником? И желательно Генерального штаба. Хотя бы на историю любимой Родины повлиять бы смог. Первым делом нашёл бы Хрущёва и шлёпнул.
Майор подумал, потом махнул рукой, показывая на перевёрнутый ящик, который явно служил стулом:
– Садитесь.
Мы присели, а комполка потянулся к папке с документами, словно пытался найти оправдание отказу.
– Поймите, – начал он, не поднимая взгляда. – Летаем на остатках горючего. Каждый вылет на вес золота. Тылы не поспевают ни черта. Я не могу просто так взять и выделить вам…
Добролюбов резко перебил:
– Тогда свяжитесь со штабом фронта. Там решат.
Майор остановился, поднял на нас взгляд и усмехнулся.
– Смелые, вижу. А вы понимаете, что требуете?
– Понимаем, товарищ майор, – твёрдо сказал я. – Иначе мы бы не пришли.
Герой Союза какое-то время сверлил нас пристальным взглядом, потом позвал:
– Еременко! Ладно. Но если начальство скажет «нет», то вопрос закрыт.
В комнату вошёл тот самый сержант-связист.
– Соедини меня со штабом фронта. С четвёртым.
– Есть!
Связист утопал, громыхая сапогами, вскоре из другой комнаты послышалось:
– Товарищ майор! Четвёртый на связи!
Комполка вышел. Мы услышали, как он коротко представился и передал нашу просьбу. Разговор был коротким. На том конце линии явно всё понимали. Повесив трубку, майор вернулся и задумчиво покрутил ус.
– Ну что ж, товарищи. У вас есть час, чтобы подготовиться. Лётчик найдётся. Но вы летите сами, сопровождаете и помогаете. Я ясно выразился?
– Так точно, товарищ майор! – сказал Добролюбов, я же уточнил:
– На каком самолёте?
– Есть тут у меня один агрегат. Не новый, но вам точно понравится, – прищурился на секунду комполка. Мне кажется, он при этом улыбнулся незаметно. Потом взял лист бумаги, порвал пополам, написал что-то красным карандашом, отдал оперу и махнул рукой: – Идите, найдите капитана Ломакина. Он вам всё объяснит.
Мы вышли из палатки, чувствуя облегчение. Сергей посмотрел на меня и усмехнулся:
– Я уж думал, нам тут пинка дадут вместо самолёта.
– Майор, видно, боевой, – ответил я. – Такие на пустяки не размениваются.
Опер кивнул и оглянулся на аэродром:
– Ну что, пошли Ломакина искать? У нас теперь есть аргумент, – он показал половинку листа, на котором было начертано крупным почерком красным карандашом: «Оказать полное содействие. Приказ штаба фронта. Григорович». Хотя бы фамилию комполка узнали.
Капитан Ломакин, как только мы его увидели, – нашли, спрашивая всех, кто на пути попадётся, – сразу показался мне человеком не из числа тех, кто рвётся в атаку или становится героем очерков в газетах. Среднего роста, с немного рыхлой фигурой и кругловатым лицом, он выглядел скорее усталым, чем строгим. Его выцветшая гимнастёрка сидела мешковато, знаки отличия потёрлись, а сапоги выглядели так, будто чистились больше по привычке, чем по усердию. Он напоминал бухгалтера районной администрации, призванного в армию и только и мечтавшего, как бы поскорее вернуться домой, к жене и детям.