Вертя в руках расческу, Леся впитывала ее магию, пытаясь определить ее назначение. Работая с чем-то новым, трудно сразу это понять, но данная магия чем-то знакомая ей, поэтому можно хотя бы попытаться сообразить. Спустя томительных полчаса Леся все же узнала, что в расческу вложено свойство чистки, а значит если она сейчас расчешешься, то ее волосы станут чистыми шелковистыми и блестящими. Проведя ради эксперимента ею по волосам, так и есть, они стали именно такими, как и она и думала, кроме того, девушка с изумлением наблюдала, как с них, словно шелуха, опадала краска. Теперь она снова стала русой.
Придя от шока, девушка отложила расческу в сторону, решив использовать ее в крайних случаях, и взяла зеркальце. Размером с хорошее яблоко, круглое, на обратной стороне изображен замок с одной башней в лучах восходящего, или заходящего, солнца. Красивая профессиональная резьба по светлому дереву, березе, как определила девушка, украшенная элементами золота изображала все до мелочей, как фотография, а вот разобраться в чем заключается ее магия у Леси не хватило сил и умений, как и с заколкой. Камни на золотом цветке заколки и вправду были настоящими – красный рубин, зеленый топаз и прозрачный бриллиант. Ну и дорогущая вещь! Да весь набор недешевый, да еще и пересыщен магией. Такие вещи не принадлежат простым людям, а значит Карина была необычным человеком, а вполне возможно, что даже владела магией. Но что есть, то есть. Они больше никогда не увидятся, так что незачем гадать.
Отложив побрякушки в сторону, Леся взялась за шкатулку. Вот тут все попроще – ни ощущений, ни мыслей. Простая замшевая коробка, закрытая и без замка. Осмотрев все вещи заново, девушка вспомнила, чего не хватает. Кажется, с ней была одежда. Заглянув на дно рюкзака, нашла там все потерянное, сжатое в тугой грязный ком, от которого исходил неприятный запах. Впихнув его назад, пообещала себе сходить на речку в ближайшее время и выстирать, а то чистка одежды у нее чуть ли не единственное, что до сих пор плохо получаеться. А когда это время появится? Наверное, только завтра.
Вздохнув, она встала, убрала все в шкаф и спустилась на кухню забрать лекарства. Предстоит долгое дело. В комнате, примыкавшей к кухне, собралось масса животного народа, ждущего помощи.
Борна вернулась лишь под вечер, и в хорошем настроении. Зашла на кухню и стала возиться там, распевая на весь дом:
На просеке лежали пни,
словно брошены шляпы на волны.
Здесь похоронены дни,
здесь время вонзило корни.
В это время, находясь в лечебнице, Леся обрабатывала порванное ухо лисицы и от удивления Леся сильнее чем нужно надавила на рану. Бедное животное заскулило и осуждающее посмотрела на нее.
– Извини, я не хотела, – поспешно извинилась Леся и поспешно стала втирать мазь.
Лисица все поймет. Как говорила Борна: "Звери все понимают, но слушаются в зависимости от того, как ты скажешь – искренне или в порыве гнева. А зрительный контакт нужен для нас, чтоб мы их услышали".
Тем временем на кухне Борна продолжала распевать:
Хамелеоньей короной
пойдя на столы и дежи,
отлистостокрылили кроны
зелено-огненой одеждой.
Леся закончила работу и отпустила лисицу, велев сутки не трогать ухо. Убрав все по местам, она зашла на кухню и увидела, как Борна, стоя к ней спиной и помешивала что-то на старинной плите, при этом продолжая мычать себе под нос. Аромат стоял волшебный.
Между пнями – подневки, погодки
ветви-ствольца деревьев будущих
в небо рвутся корявой походкой,
коренцами-ногами гребущие
рядом с замершими конечностями
предков, умерших в бесконечности.
Допев на тихой ноте, Борна попробовала из деревянной ложки готово ли блюдо, и перелила в тарелку, самостоятельно подлетевшую с соседнего стола. Весело хмыкнув, она повернулась и замерла. При виде девушки ее глаза расширились. В них мелькнул страх и удивление, и тут же полная тарелка упала на пол и разбилась. Леся щелчком починила ее, поставила на стол и подошла к Борне.
– Что случилось? Ты словно привидение увидела, – сказала она.