– Могу только повторить: не имеет значения, чем занималась жертва. Даже если она, как здесь не раз утверждалось, пыталась шантажировать Крутецкого и остальных, еще можно было бы обсуждать нюансы, если бы эти трое ее просто избили. Хотя и это все условности, насилие неприемлемо и карается по закону. Однако же, господин Яковлев, эти трое убивали девушку в несколько приемов. Они пропустили ее через все круги ада, и сейчас я выражаюсь буквально. Сжечь в огне, в адовом пламени – вот что они решили.
– Вы очень красиво выражаетесь, господин прокурор…
– Я не выражаюсь, господин адвокат. Я показываю суду реальную картину случившегося. Ваша честь, у меня еще один вопрос к свидетелю.
Как только о Полуяне вспомнили, он встрепенулся.
– Если защита не возражает, – сказал судья.
– Ради Бога, – кивнул Яковлев.
– Итак, свидетель… – Прокурор вернулся к своему столу, перебрал бумаги, сверился с какими-то записями, повторил: – Итак, свидетель… Скажите суду, на основании чего в отношении вас проводилось служебное расследование в феврале текущего года?
– Ваша честь, – взвился Яковлев, – это закрытая информация!
– Вы знаете, о чем речь, господин Яковлев? – спросил судья.
– Да… То есть нет… То есть не совсем.
Похоже, подобного поворота событий Ян Яковлев не ожидал.
– Так да или нет? – Судья начал раздражаться. – Господин адвокат, если вы не знали, что ваш свидетель, сотрудник милиции, подвергался служебной проверке, это, извините, ваша недоработка. Значит, протестовать нечего. Если же вы об этом знали и все же пригласили этого свидетеля, тогда вам тем более незачем протестовать. Отклоняется. Свидетель, отвечайте на вопрос.
– Он не имеет отношения к делу, – возразил Полуян, покосившись на адвоката. Тот, в свою очередь, демонстративно погрузился в записи.
– Почему вы так решили? Свидетель, раз вы так убеждены – мы вас слушаем. Расскажите, что это за история и почему, по-вашему, она не имеет к делу об убийстве Олеси Воловик никакого отношения.
Старший лейтенант Полуян вздохнул.
– На меня написали жалобу.
– Дальше, – подстегнул судья. – Кто жаловался, почему?
– Одна девка… Ну… Молодая женщина… В общем, жаловалась, что я требую у нее деньги. Только это она мне мстила, Ваша честь! У нас с ней разладилось, она тогда пообещала меня утопить!
– Позвольте, Ваша честь? – Прокурор выдвинулся на первый план, сверился с заметками: – Девятнадцатого февраля текущего года гражданка Замурейко К. К. обратилась к начальнику районного отделения, в котором служит старший лейтенант Полуян. Согласно заявлению офицер милиции требовал с нее одну тысячу гривен ежемесячно. Взамен он готов был прикрывать ее занятие проституцией и даже обеспечивать клиентов. Девушка подтвердила: она учится на втором курсе филологического факультета… Ну, и так далее. В общем и целом, эта самая Клава Замурейко договорилась с одним из местных таксистов, который работает у гостиницы «Турист». Таксист давал ее телефон потенциальным клиентам и возил девушку к ним. За это таксист получал… Не важно, это как раз не имеет отношения к делу. Важно другое: старший лейтенант милиции Полуян подозревался в так называемом «крышевании» местного секс-бизнеса. А здесь и сейчас он обвиняет Олесю Воловик в занятии проституцией. Давая возможность, согласно замыслу защиты, доказать суду: никакого изнасилования не было, а значит не было и последующего убийства с сожжением. Дела ведь против вас так и не возбудили, Полуян? Просто, как обычно случается, замяли и перевели вас в другой райотдел от греха подальше, так? Впрочем, и это тоже не касается данного дела. У меня все, Ваша честь.
– Защита, есть вопросы?
Яковлев ограничился коротким сухим «нет». Свидетель занял свое место. Не нужно было иметь специальное образование, чтобы понять: выбранное направление ведет в глухой угол. Словно подтверждая это, Юрий Марущак неожиданно оттолкнул от себя Игоря Крутецкого, пытавшегося его удержать, резко поднялся со скамьи подсудимых. Шагнув к решетке, крепко сжал прутья руками:
– Ваша честь, господин судья! Хочу заявление сделать!
– Протестую, Ваша честь! – мгновенно отреагировал Яковлев. – Мне нужно переговорить со своим клиентом! Прошу объявить перерыв!
– Ваш клиент – Артур Греков. Насколько я вижу и понимаю, защита Марущака не имеет ничего против.
Женщина-адвокат, которая, даже не особо скрывая, выполняла свою функцию на процессе чисто технически, подтвердила это. Она даже не среагировала на неожиданное решение своего подзащитного. По чему журналист Клименко вдруг понял последнюю деталь происходящего: Юрий Марущак просто ждал незаметного для посторонних сигнала.