Чтоб вовремя среагировать на звук артиллерийских залпов, иметь лишнюю секунду и не дать выбранным целям времени нажать на гашетку, ребята воткнули в землю малые лопатки и прижались ухом к черенку. Как объяснял инструктор в снайперском училище, так можно услышать намного больше и намного раньше, чем вторым ухом в воздухе. Ибо, звук по земле распространяется намного быстрее, чем в воздухе. Как говорил инструктор, скорость звука в земле зависит от того насколько сухая и каменистая почва, но в самом плохом случае, скорость будет раз в пять больше чем в воздухе. Поэтому, весьма желательно, чтоб один из снайперской пары слушал звуки в земле. Это даст такие драгоценные секунды, от которых очень часто зависит сама жизнь.
Вот и сейчас пригодилась эта наука. Услышав гул, исходящий от деревянной ручки, каждый из них успел прицелиться, выбрать холостой ход курка и выстрелить одновременно с пришедшей по воздуху звуковой волной. Дернулась голова наводчика, и он поломанной куклой упал на землю. К пушке бросился унтер-офицер, стоявший рядом с биноклем в руках, но вторая пуля, выпущенная Базарбеком, ударила в спину и бросила его тело рядом с наводчиком. Заряжающего и подающего скосил пулеметный огонь.
Степан азартно взводил курок и выискивал себе цели на ближнем берегу канала. После очередного выстрела, Базарбек легонько толкнул его в плечо и протянул бинокль. Не дело снайпера стрелять всех подряд. Их либо пулеметами покрошат, либо другие стрелки найдут. Комбат четко определил приоритет целей, и не дело снайперам стрелять во все что движется. Для этого есть сотни стрелков на валах.
Дальше они стреляли как обычно. Десять выстрелов, две обоймы и смена состава - наблюдатель берет винтовку, а стрелявший бинокль. За следующие двадцать минут каждый отстрелял свои десять патронов, а приоритетные мишени стало находить все трудней. Все кто выжил, оттянулись метров на восемьсот-девятьсот от канала и начали интенсивно закапываться в землю, а ближе никто не шевелился.
- Степан, скажи нашим - стрелять не надо. Мы позицию менять будем. Ближе нам идти надо. Больно далеко немец сидит. К миномету поползем.
Расчет 50-мм миномета они сняли еще на первой минуте боя. По прямой к той низине и небольшому окопчику, в котором располагался расчет, было около четырехсот метров. Степан был полностью согласен с товарищем. В этот раз немецкий артобстрел был неплотным и эпизодичным. Было очевидно, что все нацеленные на Тереспольский вал батареи попали под внезапный артиллерийский огонь советских войск. Но даже тех немногих 150-мм реактивных мин прилетевших в первую минуту боя было достаточно, чтоб понять уязвимость их позиции расположенной всего в десяти метрах от нижней линии окопов. Как учил их инструктор в снайперской школе - "Снайпер живет и умирает на нейтральной полосе. В расположение своей части приходит, только чтоб отъесться, отоспаться и патронов набрать".
Время они выбрали удачно. Противник был полностью занят наведением порядка, восстановлением связи и управления своими частями. Если и наблюдал кто за валами крепости, то все внимание уделял вершине. Под прикрытием переносных пологов ребята спустились к самому каналу. Там надули камеру, заранее захваченную для этой цели, натянули над ней кусок сетки, сложили одежду, оружие, переплыли сперва ближний, а затем и дальний каналы. Надутую камеру оставили в кустах на берегу второго канала, а сами оделись и поползли дальше, к намеченной ранее позиции.
Не успели они обустроиться на новом месте, как из Тересполя выехали танки, немецкая пехота дружно поднялась в атаку, а на Тереспольские валы обрушились сотни мин и снарядов. До поднявшегося в атаку противника было не больше шестисот метров, и времени оборудовать вспомогательные позиции не было.
Радовало одно, с принципами снайперской работы немецкие офицеры не были ознакомлены даже поверхностно. Немецкая армия создавалась и совершенствовалась, как армия атакующего типа, избегающая позиционного противостояния. Массового присутствия снайперов в войсках не было, ибо в стратегии блицкрига и тактических приемах германской армии не предусматривалось использование специально подготовленных стрелков.
Была превосходная берлинская школа снайперов, но это была штучная продукция. Ее выпускники направлялись в разведовательно-диверсионные отряды, где они могли использоваться для ликвидации старших командиров, снятия часовых и других задач, поставленных командиром такого отряда.
Но в данный момент они отсутствовали в рядах наступающих и никто не обращал внимание на то, что странным образом страдали от неприцельного огня русских пулеметов, огрызающихся из ослепленных близкими разрывами амбразур, в основном офицеры и унтер-офицеры, выделяющиеся на фоне рядовых, как своей формой, так и вооружением. Рев моторов, лязг гусениц, огонь собственных пушек, пулеметов и минометов полностью глушили все остальные звуки, в том числе и редкие выстрелы раздающиеся где-то на нейтральной полосе, а бьющие в глаза лучи солнца, встающего из-за горизонта, практически исключали даже случайное обнаружение снайперской позиции.