— У меня всё нормально, — пожал плечами Ярославский. — Семья, работа. Двое сыновей. Старшему двадцать один год, младшему — девятнадцать. Оба уже студенты.
— То есть получается, ты женат уже как минимум двадцать два года?
— Именно двадцать два, — насмешливо кивнул мужчина.
Ему показалось, или Ольгу не слишком приятно удивил тот факт, что её «вечный раб» женился настолько скоро после пережитой личной драмы? В любом случае зацикливаться на этом не хотелось. Хотелось получать удовольствие от прекрасного вечера и от состояния души, словно парящей вне времени и пространства.
— А ты как живёшь, Оля?
— Как видишь, хорошо живу, — поставив локти на стол, Ольга устроила подбородок на сложенные одна на другую кисти рук и внимательно уставилась в лицо собеседника.
Она никогда не заботилась о соблюдении приличий и о том, что подумают окружающие, и в этом аспекте её характер, кажется, ничуть не изменился.
— У меня тоже сын-студент, ему двадцать два года. Учится в Питере, там же, где живёт и работает его отец.
— А ты почему не там? Не рядом со своими мужчинами?
— Мы с Юрием расстались двенадцать лет назад.
— То есть после вашего развода сын остался с твоим бывшим мужем? — удивился Альберт.
— Нет, со мной, но я никогда и никак не ограничивала Юру в общении с ребёнком. Однако пять лет назад, когда сыну было семнадцать, я уехала в Европу и работала там по контракту более трёх лет. Потом два месяца провела в столице и уехала сюда. Мне безумно нравится здесь. Порой кажется, что это место моей силы, как сейчас модно выражаться. Вряд ли я захочу когда-нибудь уехать отсюда насовсем, разве что причина будет ну о-о-очень веской. А твоя жена... Вы коллеги?
— Нет, — покачал головой Ярославский. — Она филолог. Работает заместителем директора в гуманитарной гимназии.
— Ты счастлив, Алик?
— Да, — Альберту не нужна была загадочная и интригующая пауза для раздумий над ответом на заданный ему вопрос. — Я не боюсь и не стесняюсь признаться в этом: очень счастлив.
Ольга молчала в течение нескольких минут, задумчиво глядя мимо Альберта и прислушиваясь к звукам живой музыки. Он тоже не нарушал молчание.
— Я хочу танцевать, — заговорила наконец женщина.
— Сейчас, минуточку, — кивнул Ярославский, встал и быстро пошёл в сторону небольшой сцены, на которой расположились участники музыкальной группы, сопровождающей вечер.
Вскоре он вернулся, встал около Ольги, чуть поклонился и протянул руку. Она легко вложила в большую мужскую ладонь свои изящные длинные пальцы и встала, оказавшись очень близко к своему спутнику.
Ольга, мы были молоды и только,
А жизнь такой казалась долгой,
Неслышно маятник стучал.
Ольга, а лет с тех пор
Минуло сколько,
Когда на вашей свадьбе «Горько!»
Я пьяный громче всех кричал...*
— Алик, что у тебя запланировано на завтра? Много выступлений?
— Два. Так же, как сегодня.
— А послезавтра? Ты будешь выступать во время практической части конференции?
— Нет, — покачал головой мужчина. — Я буду простым участником, а не ведущим.
— Может, сбежим с практики, Алик? Я уже не буду там работать, а для тебя участие в практике является лишь рекомендательным.
— Сбежать? — задумчиво переспросил Альберт. — Неплохая идея.
* * * * * * *
Спустя сутки с половиной
Альберт обожал домашние завтраки в выходные дни. Не такие, как в будни, когда они с женой в спешке выпивали по чашке кофе с бутербродами или тостами, а такие, чтобы можно было лениво и вальяжно сидеть за столом и наблюдать за тем, как супруга готовит для них настоящий завтрак. Например, кашу, блинчики или омлет с овощами.
Сам Ярославский никогда не готовил, а мужчин, подающих любимым женщинам завтраки в постель, видел только если изредка случалось посмотреть за компанию с женой какую-нибудь мелодраму.
Не готовил не потому, что считал, будто он слишком велик, и не царское это дело, — просто терпеть не мог готовить. Кто-то любит хлопотать на кухне, кто-то делает это по инерции или по обязанности, а кто-то лучше перебьётся сухомяткой, чем встанет к плите. Ярославский относился к последней категории.
Надо отдать должное супруге: она никогда не пыталась ломать или перевоспитывать его. В её лексиконе изначально начисто отсутствовали выражения типа: «Ты же мужчина, потому должен то-то и то-то»; не появились они и со временем.