Не то чтобы Ольге очень уж хотелось с ними быть. Но всё же как-то обидно получалось. А вообще-то на Светлану Ольга уже смотрела вполне равнодушно, как на простую девочку. Даже один раз на рисовании попросила у неё тот знаменитый ластик. Светлана очень удивилась, но всё-таки дала. А потом сразу на Лазареву: видела она или нет.
Когда Ольга отдавала и «спасибо» говорила, Светлана на неё шикнула – для Лазаревой, на всякий пожарный, – что, мол, свой надо иметь. Ольге было и смешно и обидно. Надо же, ещё недавно дружили!.. Но это всё было теперь неважно.
В субботу вдруг пришёл Огоньков. Прямо в класс. Пошарил глазами, увидел её: «Эй, иди сюда!» – и сам пошёл навстречу. Ольга смотрит, а у него на куртке пуговицы нет – той самой, которую оторвал, когда за Светланой погнался.
– Хочешь, пришью?
– Ты что? Заболела?
– Испугался?
– При чём здесь испугался?! – Огоньков быстро снял куртку. – Не волнуйся, я не такое выдерживаю!
В субботу у второго «В» последний урок труд – значит, иголка и нитка сегодня под руками.
– Ты побыстрей давай! – шепнул Огоньков, воровато озираясь.
Всё же их многие успели заметить из класса и, кажется, ещё из третьего «А» – он рядом. Но хрюкнуть или там ещё что-нибудь такое ни один не посмел. С Огоньковым не очень-то пошутишь: на всю школу славится! Ольга это сразу поняла, и было приятно.
Только она кончила, Огоньков поскорее куртку надел и уже обычным своим тоном:
– Короче говоря, дед сказал: если хочешь, мы с ним завтра в лес. Хочешь?
– Хочу.
– Ну приходи тогда к нам в восемь утра.
Тут она вдруг что-то вспомнила:
– А мы вернёмся во сколько?
В эту секунду звонок забренчал. Огоньков медленно поднялся, как будто он был завучем:
– Часика в три… Знаешь чего, вот тебе телефончик. Позвони деду вечером. – Он вынул из Ольгиной тетради промокашку, написал телефон.
В класс уже полноводной рекой лились второклассники. Но перед Огоньковым тотчас расступались. Будто он ледокол…
Когда Генка ушёл, начались шуточки, что, мол, Яковлева жениха себе нашла. Истратов Сашка прямо так и сказал!.. Ольга покраснела, побледнела и уже совсем собралась зареветь, да вдруг крикнула:
– А ты зато трус, Истратов! Что ж ты, когда он здесь был, помалкивал? Вот я его на следующей переменке позову, ты ему и скажешь, ладно?..
И тотчас увидела, как повяла у Истратова на лице ехидная улыбочка. И весь класс замолчал, будто отступил перед Ольгой и Огоньковым. Ольга победно огляделась кругом. И вдруг почувствовала, что плоховатая это победа. Все были за Истратова, а не за неё. Потому что Огонькова в школе очень уж недолюбливали: побаивались, больно он драться любил; как чуть что – кулаки. От него и младшим не раз доставалось.
Вошла Наталья Викторовна, начался урок. Но в классе всё слышалось Ольге какое-то недоброе молчание. Молчание против неё.
Ольга чувствовала себя на своей парте, как на крохотном островке.
На воскресенье уроков не задают. Но сегодня и без уроков забот хватало… Из лесу они вернутся часа в три, в четыре. Выходит, Ольги не будет целый день. А там уж вечера только маленький кусочек останется. Да ещё мама захочет лечь пораньше. С понедельника ей выходить в утреннюю, надо выспаться.
В общем, неудобно получалось, неловко перед мамой. Целую неделю не виделись, только утром наспех. А теперь вот и в воскресенье…
Словом, домой она шла с тяжёлым сердцем. А мама, конечно, всё поняла по-своему:
– Ну что? За поведение, что ли, снизили? Ох, Ольга!..
– Да не снизили ни капельки!
– А чего ж дневник не показываешь?
– Я ещё войти даже не успела!
Мама не спеша перелистала дневник. Она сидела за столом сама как ученица: худенькая и прямые волосы заложены за уши. Рассмотрела Ольгины отметки: «пять» за чтение, «четыре» по арифметике, «четыре» и «три» по русскому. А за поведение за неделю стояло «пять». Даже без всякого минуса.
Наталья Викторовна, между прочим, ужасно любит разные минусы выводить. И тогда круглое воскресное счастье получается уже надтреснутым, как старое блюдце.
Сели обедать, и мама потихонечку старалась загладить свою вину, что не поверила Ольге сразу. А Ольга-то как раз и не думала обижаться. Она наоборот – сама всё прилаживалась, как бы сказать про завтра, про лес. Но никак это было невозможно – язык прямо не поворачивался… Наконец мама не выдержала:
– Ну, доча, я же нечаянно! Ты вон всё суп не съешь никак, а меня уж глазами сто раз съела… Пятёрку получила, так я же, наоборот, очень рада!
– Я ни капельки! – чуть ли не испуганно сказала Ольга. – Я совсем про другое…