– Много ты, я вижу, знаешь! – Генка обиженно дёрнул плечом. – Я ж тебе честно рассказываю, как дело было: один лезет, другой дёргает, третий ещё чего-нибудь!.. А ты говоришь: не бывает.
– А первый кто начал? Ты или они?
Огоньков удивлён был её вопросом:
– Первый? Какой первый?.. Не всё ли равно!
– Конечно, нет! – загорячилась Ольга. – Например, я тебя тресну… – Тут Огоньков улыбнулся на её слова. – Погоди!.. Вот я тебя тресну, а ты мне сдачи. И нас к директору. Кто виноват будет?
Огоньков хмыкнул:
– Обоим в дневник и запишут. За драку.
– Ну пускай даже обоим запишут! А по справедливости?.. Кто виноватее – ты или я?
Они стояли уже на площадке перед огоньковской квартирой. Генка подкидывал на ладони ключ от английского замка.
– Ну, тут всё ясно, Оль. Только не всегда же так бывает, что во всём разберёшься до ниток, правда?.. Вот, например, две вещи. Утюг горячий и тряпка мокрая. Что утюгом по тряпке, что тряпкой по утюгу – одинаково получается.
– Что одинаково? – не поняла Ольга.
– Шипение будет! – сказал Огоньков наставительно. – Так же и у меня с этой школой.
– А как же… – Ольга растерялась немного. – А почему ж ты…
Она хотела сказать: что ж ты, мол, не разберёшься. Взял бы да и разобрался раз и навсегда!.. Но Генка, видно поняв её, не дал договорить, перебил на полуслове:
– А почему ж ты?..
– Чего?
– В футбол не играешь.
– Я?!
– Ну ты, конечно! Я-то, лично, играю.
– А мне не нравится. – Ольга удивлённо пожала плечами: зачем он спрашивает? – Я и не умею…
– О! – Генка многозначительно поднял палец. – То же самое и я, понятно?
– Хитрый! – засмеялась Ольга. – То футбол, а то учиться!
– «Учиться, учиться»! – сказал Огоньков раздражённо. – Можно и в другом месте поучиться.
– Не надо тебе в другом! – тихо попросила Ольга.
Ей опять представилось, что она одна в этой школе, а Генки нет. – Оставайся. Учись, да и всё.
– Какая ты милая! – ехидно сказал Огоньков. – Сама бы оставалась, когда за каждую мелочь цепляются! Ты чихнёшь, а на тебя целый горный обвал катится… И не буду я здесь. Из школы сматываюсь, понятно?.. Деду – ни звука!
– Как это «сматываюсь»?
– Рвану в школу юнг в Одессу!
– Ты чего, правда?
– Кривда! – усмехнулся Огоньков. – Конечно, правда!
Господи! Как глупо он придумал. Ольга училась всего лишь во втором классе, но всё-таки знала – в детских передачах слушала, в одной какой-то книжечке даже прочитала, – что всегда мальчишки куда-то убегают. И всегда получается ерунда! Выходит, Огоньков сейчас говорил, как самый обычный мальчишка. Ольга посмотрела на него другими глазами, будто она была старшая, а не он.
– И никак тебя туда не примут.
– Почему это?
– Так тебя там и ждут!
– Ладно!.. Не бойся!..
– И туда экзамены надо сдавать!
– Замолчи ты!.. – Он запнулся. – Дед услышит…
Нет, Генка, не потому ты закричал: «Замолчи!», что дед услышит. Просто ответить тебе было нечего!..
Квартира Огоньковых празднично изменилась. Ольга сперва не поняла, в чём дело. Потом поймала новый запах. Верней, не такой уж новый. Однако поверить себе не могла. Быстро прошла в комнаты… Ой! Вот так чудо! Все окна, и верхушки шкафов, и островки свободных мест на книжных полках, и письменный стол старика ботаники, и даже обеденный стол – всё уставлено было цветочными горшками!
Борис Платоныч ходил по комнатам следом за Ольгой, словно заново любовался своим богатством. Говорил:
– Вот и вернулись! Видишь, какие красавцы! Тут что ни горшок, то и диковинка… Такие умницы!
– Где ж они были? – спросила Ольга.
– Да всё по знакомым, по соседям, – вздохнул старик ботаники. – Скитались кто где…
Он говорил о растениях, как о людях почти!..
– Деду врач сказал, – пояснил Огоньков, – что от цветов сердечникам вред, а если ещё астма… – Огоньков рукой махнул, помолчал. – Вот мы и отдали временно. А вышло, без них он ещё хуже извёлся.
Старик ботаники смущённо хмыкнул, словно Огоньков его в чём-то уличил.
– Я теперь и на воздухе больше бываю, – сказал Борис Платоныч, как будто оправдываясь. – Я ведь на пенсию, девочка, вышел. Уж теперь на окончательную! (Сердце у Ольги сжалось.) Геня мне обещал в школе выправиться… И по его словам… – Старик ботаники выжидательно посмотрел на Ольгу.