Ольга думала про Огонькова и старика ботаники. Кто же всё-таки прав из них и кто виноват?.. Конечно, Борис Платоныч взрослый. А взрослые, как заметила Ольга, почти всегда правы. Не только потому, что они заставляют слушаться, но и на самом деле. Наверное, они и правда больше понимают.
Однако Борис Платоныч…
Как-то странно было об этом думать… Он старый – верно. Но вот взрослый ли?.. Ольга покачала головой, с портфеля сбежала струйка прямо ей за рукав. Но Ольга не обратила на это внимания.
Старый или взрослый? Выходит, это не одно и то же?.. Взрослых как-никак слушаются. А старика ботаники очень даже свободно можно и не слушаться. Подумаешь!
И ничего тебе за это не будет – как Огонькову, например…
Его приструнить хорошенько, Огонькова этого! Если б он маме или Наталье Викторовне так ответить посмел – ого-го что было бы! А старик ботаники только голову опустит да выйдет из комнаты. Вот и всё наказание!
Но зато он, конечно, старый. И вот за старость Ольга к нему относилась с уважением… Такое даже стихотворение есть: «Шёл трамвай десятый номер по бульварному кольцу, в нём сидело и стояло сто пятнадцать человек», а кончается оно так: «Но давайте скажем в рифму – старость надо уважать!» Вот так и Ольга поступала.
И ещё она любила его: он такой добрый. А как растения его слушаются! Это ж просто загляденье! Вот среди них он настоящий взрослый, среди растений.
Так. Со стариком ботаники немного разобрались. Теперь Огоньков, он тоже не очень-то взрослый. Он просто по годам старше, а вообще-то… Собрался в школу юнг. Убежать… Прошлый год мама хотела пойти на курсы по домоводству. А ей сказали: «Уже закончен приём!» Так же могут и Огонькову сказать. Даже обязательно так и скажут. Во всех школах занятия начинаются с первого сентября. Это всякий знает. А тут вдруг – здрасте пожалуйста! – приехал.
Ольга даже усмехнулась, представив себе растерянную физиономию Огонькова и усатое, здоровенное лицо директора школы юнг: «А приём окончен!..»
Да разве этому Огонькову объяснишь? Он тебя и слушать не станет. Разве его уговоришь? Потом он – если уж честно признаться – считает Ольгу за мелюзгу. Он, видите ли, всегда прав, а Ольга ему должна быть на посылках, как золотая рыбка! Да ещё – врун такой! – небось на старика ботаники покрикивает: «У меня всё в порядке, а если б было не в порядке, Олька бы сказала».
А Борис Платоныч, конечно, верит. И в школу не звонит. Он и рад верить. Он и четверти того не знает, что Огоньков творит…
– Девочка, ты что здесь стоишь?
Ольга даже вздрогнула. Из-под огромного зонта с ней разговаривала огромная тётка. А Ольга стояла под портфелем. Он уже, наверно, весь промок, и сырость добралась до тетрадок…
– Так все пятёрки свои промочишь! – Тётка улыбнулась, и Ольга поняла, что она хорошая. А уж забронирована была – как танк! Огромный зонт, толстое пальто, на ногах сапоги. Никакой дождь ей не страшен!
От одного вида этой доброй, огромной, непромокаемой тётки у Ольги стало как-то веселей на душе. Она побежала, побежала по улице, не очень боясь оступиться в лужу. До дому-то оставалось совсем пустяки. Рукой подать! Ботинки хлюпали и пели. Она бежала, а в голове у неё весело, как пинг-понговый шарик, прыгала мысль: «Мама чего-нибудь придумает! Мама чего-нибудь придумает!..»
Она не стала звонить, открыла дверь своим ключом, вошла и крикнула весело:
– Мам, спасай! Я промокла ужасно…
В квартире было пусто. Слова разбежались по квартире, но никто ей не откликнулся. Ольга пошла на кухню. Мокрое пальто тяжело висело на плечах, она села. И тут же увидела записку от мамы. Торопливую, небрежную записку: «Кушай. Приду часов в 8. Мама». Вот тебе и всё!..
Нет, она не на работу пошла. Совсем не на работу!.. Так спешила – даже бумажку хорошую не взяла, а просто край газетный оторвала и написала.
Ольга стала расстёгивать пуговицы. Да пальцы замёрзли, плохо слушались. Она встала сердито, только один шаг шагнула, и неловко так вышло – хлоп коленкой о буфет! Больно ей было, а больше обидно; уткнулась носом в уже облупившуюся немного белую буфетную стенку, заплакала.
Можно сказать, наревелась вдоволь. Не для кого-нибудь ныла, не напоказ, как часто бывает у девчонок, а просто сама по себе… И только успокоилась, как вдруг подумала: «И так всё пальто мокрое».
Есть, конечно, не стала. Это уж для показа, назло. Мама придёт – сразу же увидит, спросит. А пусть спрашивает!.. Ольга ей тоже ответит хорошо. В смысле как надо!..
Было время садиться за уроки. Ольга переоделась в сухой халатик. А чулки снимать не стала, хоть и мокрые были. Подумала: «Пусть, пусть заболею!» Тоже назло.