– Словом, мы поняли друг друга. А что касается поисков, то, конечно, я приложу все усилия… – После этого он очень быстро ушёл.
Ольга и старик ботаники остались вдвоём. Молчали. Всё-таки взрослые должны первые что-то говорить. Но старик ботаники, видно, не знал этого правила. Ольга сказала:
– Может быть, я чайник пока поставлю?
Она сказала «пока», словно бы у неё были ещё важные дела и разговоры со стариком ботаники, которые она откладывает на потом, а сейчас вот, «пока», чайку согреет. На самом-то деле ничего такого не было. Просто она неловко себя чувствовала перед Борисом Платонычем и совершенно не знала, о чём с ним говорить.
Поставила чай. Заглянула потом в холодильник: заросший холодом кусок мяса, кусок сыру, весь скрюченный, половинка творожного сырка – такая засохшая и в такой засохшей бумажке, будто здесь с позапрошлого года лежит… Да ел ли что-нибудь Борис Платоныч эти двое суток?!
Ольга побежала в комнату. Старик ботаники лежал, совсем её не слыша, уставя окостенелый взгляд в стену напротив себя.
– Вы покушать не хотите? – спросила Ольга тихо. – Я быстренько: в магазин – и обратно… Борис Платоныч!
– Спасибо, девочка, – ответил старик ботаники, а сам неотрывно продолжал глядеть в свою стену, словно там телевизор стоял!..
Ольга оделась, опять вошла в комнату:
– Ну, я пойду?
– Ступай, ступай…
Про деньги он, конечно, совсем не помнил. Разве до того ему было!.. Ольга стояла в дверях – что ей оставалось делать? Наконец старик ботаники отклеил глаза от своего невидимого телевизора, повернулся к Ольге, вопросительно на неё посмотрел.
– А-а!.. В шкафу, в пиджаке моём…
Ольга, ни слова не говоря, подошла к шкафу, открыла скрипучую зеркальную дверцу. Пахнуло на неё старинным нафталиновым запахом, знакомым по старой квартире, а теперь почти забытым. Она сразу нашла чёрный пиджак старика ботаники и в первом же попавшемся кармане кошелёк. Сунула его в карман – в тот же, где авоська лежала, – и выскочила на улицу…
И только уже в магазине заглянула в кошелёк. Прямо на виду, в первом отделении, лежала бумажка пятидесятирублёвая!.. И больше ни копейки… Ольга так и замерла. Невольно с опаской огляделась кругом: вдруг кто выхватит! Таких денег ей, конечно, никто никогда в руки не давал. Пожалуй, Ольга их никогда и не видела толком… Она медленно подошла к кассе:
– Батон и половину чёрного, сто пятьдесят российского сыру, сто колбасы… – с замеревшим сердцем протянула бумажку.
– За сыр-колбасу не выбиваю! – заученно и немного сердито сказала кассирша. А про деньги ни слова! Будто каждую минуту приходят к ней второклассницы с такими деньжищами в руках.
И кругом тоже никто ничего не замечал. Все были заняты своим, своим… Вот вроде бы все вместе, в одном магазине, но никто словно не видел друг друга. И Ольгу никто не видел с её опасной пятидесятирублёвой бумажкой.
Она даже рассердилась на магазинных этих тёток. Только и следят, чтоб ты раньше их в очередь не влезла. А там – хоть что!..
Она вышла на улицу. Сумка тянула руку – это приятное чувство. Всем хозяйкам приятное… На душе стало получше, не так сердито. Может, и зря ругала она тех женщин. Разве бы лучше было, если б они обступили её и начали выспрашивать, откуда такие деньги?
В общем, на них злиться не за что! Вот на таких, как Огоньков, как все прочие бывшие друзья Бориса Платоныча, на этих стоит!
За целую-то жизнь сколько людей с ним перезнакомилось. Если уж у неё, простой второклассницы, знакомых не меньше, чем человек пятьдесят, то у старика их должно быть целые сотни или даже тысячи.
Но вот случилась беда – и нету никого из них. Только Ольга здесь случайно присоседилась… Значит, что же выходит? Лежи себе один, старик ботаники! Хочешь – помирай, хочешь – выздоравливай, хочешь – как хочешь!
И ещё то обидно, что в ней именно, в Ольге, старик ботаники как раз не очень-то и нуждается. Она – хоть изо всей силы старайся! – оставалась для него почти Галинкой – младшей какой-то куклой. А ведь это было совсем неправильно!..
Старик ботаники выпил два стакана чаю (уж чай-то Ольга умела заваривать!), съел бутерброд – называется «сложный»: масло, сыр и сверху колбаса. Это мама так её научила делать. Очень вкусно получается! Ольга вообще-то два таких сделала. Но старик ботаники только один одолел. Потом сказал:
– Ой, девочка! Ну ты меня покормила чудесно!.. Я знаешь что? Я и вздремну, пожалуй! Только ты… Тебя мама не ждёт?
Ольга головой мотнула: не ждёт, не ждёт!
– Я тогда тебя очень попрошу: ты не уходи пока… Ну, словом, некоторое время… Не более, конечно, получаса!.. – Он был смущён.