И в ту же секунду кашель схватил его за горло и затряс, затряс, забил… Он то уходил внутрь, то опять выскакивал и дёргал бедного старика ботаники, дёргал и душил. А Ольга только и могла стоять, вся сжавшись.
Наконец кашель отпустил. Старик ботаники отдыхал, глубоко провалившись в подушку. На лбу его крупно и тяжело лежали круглые капли пота.
И вдруг Ольга поняла – так неожиданно и ясно, будто лампочка в темноте вспыхнула: «А ведь он умрёт!» Сердце заныло, заныло… Стало страшно. А ещё страшней было, что он догадается, о чём Ольга сейчас подумала.
Она затаила дыхание, поскорей отвернулась. Но старик ботаники лежал с закрытыми глазами…
Она не дождалась тогда Лёлю Познанскую, ушла – Борис Платоныч чуть ли не приказал. Да и Ольга сильно беспокоилась: маму жалко, сидит там одна.
Кто-нибудь скажет: «Маму ей жалко? А как же старик ботаники? А как же мысль та страшная?..» Ольга и сама понять не могла. Догадка вспыхнула в ней только на одну секунду. И потом пропала, будто забылась. Правда, что как лампочка яркая: включили её – раз, два, три – и снова погасили…
Да и можно ли о живом человеке думать: «Он скоро умрёт». Нет, конечно! Сам того не замечая, ты погонишь эту мысль, погонишь поганой метлой вон из своего дома. Так и Ольга сделала…
А мама её в тот вечер совсем заждалась! Но виду не подала, что устала ждать, что обиделась. Прямо усадила за ужин, и спокойно выслушала, и тихо головой покачала:
– Невесёлые дела…
Потом, за чаем уже, спросила:
– А завтра что же, ты опять туда пойдёшь?
Ольга кивнула:
– Наверное. Как же его одного бросить!
– Ну понятно. – Мама сказала и вздохнула. – А у меня, правду сказать, был один план… Завтра ведь суббота?
– Да. А какой план?
Мама будто не решалась сказать, медлила.
– Помнишь что я тебе про одного человека говорила, про лётчика. (Ольга молча кивнула, глаза её так и приклеились к маминому лицу.) Я хочу, доча, чтоб вы познакомились. Завтра, думала, в цирк все сходим…
– А билеты?.. – невольно вырвалось у Ольги.
– Он достал. На работе… Знаешь, как трудно, а он достал!
Ольга знала, что трудно, – это правда. Лазарева Таня на весь класс хвалилась, что ей отец билетик раздобудет скоро. А Ольге – вот, пожалуйста! Да ещё в субботу. А в субботу, говорят, представление особое бывает, интересней…
Всё это быстро мелькнуло в голове. Но Ольга ничего не сказала маме. Всё-таки старик ботаники… А потом… А главное, она же знала: этот человек не просто так с нею знакомится. Зачем бы понадобилась настоящему лётчику какая-то второклассница?.. И мама этого хочет. Хочет, чтоб они увидели друг друга и чтоб лётчик ей понравился.
– А его как зовут? – спросила Ольга.
– Вячеслав Петрович.
Знала она, зачем ей надо знакомиться. Знала, почему так сама хочет. Знала, но даже шёпотом, даже беззвучно не смогла бы сказать себе этого… У некоторых же есть вторые отцы. Наверно, – и у неё скоро… Ох, как страшно было об этом думать!
Ольга сидела над остывшим чаем.
– Ну, доча, – сказала мама печально, – если он тебе не понравится, значит… Значит, и всё тогда!
Они обнялись и пошли тихо в комнату. Ольга включила телевизор – концерт передавали. Ольга и мама сидели обнявшись, и Ольге очень жалко было себя из-за этого лётчика. Но всё-таки ещё жальче ей маму было. Мама сидела ровно и обнимала её, как всегда: держала за плечи и к себе тихонько тянула. Но другой рукой – Ольга видела! – незаметно слёзы из глаз выбрасывала. Она это умеет: берёт слезу прямо на палец и раз её в сторону. Тогда щёки всегда сухие, никто не узнает, что ты плакала. Только, пожалуй, по глазам – глаза как-то ярко блестят…
Ольга сидела сама чуть не плача: и за маму душа болит, и с тем человеком страшно встречаться… Как же быть? Вдруг она чуть ли не обрадованно вспомнила: да ведь старик ботаники у неё на руках! Больного не бросишь! Значит, у неё завтра день так и так занят. Она вздохнула облегчённо. И с лётчиком с этим, выходит, знакомиться некогда.
– Ты куда? – спросила мама. Ольга направилась к двери:
– Пойду Борису Платонычу позвоню…
– Вот как? – Мама внимательно посмотрела на неё. – А у него разве есть телефон?
Ольге сразу неловко стало. Потому что ведь могла же она от старика ботаники домой позвонить. Преспокойненько могла! Да не позвонила. Не догадалась как-то, не додумалась. А мама ждала… Вот про это она Ольге и сказала глазами.
Ольга побыстрее вышла в коридор. Набрала номер. Раз-два – выползали длинные золотые червяки.
– Алё! – прозвучал издалека низкий, уже знакомый голос. Ольга вздрогнула. – Я слушаю! – опять издалека крикнула Лёля.