Потом сквозь этот свой сон она увидела цирк. Он сиял среди всех уличных субботних огней, словно огромная серебряная шапка! Они остановились все трое и все, наверное, сказали про себя: «Вот это да!»
Они пошагали дальше, а слева и справа к ним подходили люди: «Нет лишнего билетика? Нет лишнего билетика?..» Ольга шла гордая и молчаливая, а мама и лётчик отвечали всем: «Нет, нет». Иногда они там, на высоте своего взрослого роста, перекидывались какими-то неразборчивыми словечками. Ольга не слушала их и не обижалась на то, что они разговаривают вдвоём. Они всё равно были вместе с нею…
Однажды она уже ходила в цирк. Но не в этот, а в старый. И давно. Всё позабылось. Только выплывали в памяти какие-то островки музыки и света.
И вот они сели, и простой свет погас, а загорелся волшебный, и в сто пушек загремел оркестр, и полетели, как резиновые, акробаты, поскакали кони, заметались в темноте, взмахивая ослепительными крыльями, факелы в руках жонглёра.
Здесь было всё! И учёные собаки и гимнастка, летящая под куполом, и знаменитый клоун – тот самый, что играл в кино.
В третьем отделении сцена вдруг провалилась, и потом из глубины откуда-то выплыла сказка про Хозяйку Медной горы. У неё в услужении, оказывается, были медведи (между прочим, в книжке про это ничего не говорится).
Медведи были светло-шоколадные, мягкие-мягкие на вид и такие чистенькие, словно синтетические. И уж чего только они не выделывали по приказу Данилы-мастера и Хозяйки!..
Но вот всё кончилось. Последний раз пропели серебряные трубы, потом волшебный свет погас и загорелся простой, обычный. Люди торопились поскорей пробраться к выходу, служители старательно и деловито подметали арену.
Праздник уплывал, уплывал в прошлое. А Ольга стояла на берегу и глядела ему вслед.
– Ну, пошли потихоньку, – сказала мама.
В зале было уже почти пусто. И билетёрши ходили между рядами, говоря тем, кто остался: «Собирайтесь, товарищи, собирайтесь. В раздевалке свободно».
– Да… – сказал лётчик медленно. – Да… Вот, значит, как… – Он тоже будто смотрел вслед уходящему празднику. – А я, знаете, всё-таки цирк больше всего люблю – больше кино и больше театра. Жалко, я циркачом не стал! Ей-богу, Настя!
Мама улыбнулась, пожала плечами. А Ольга удивлённо посмотрела на него. Лётчик заметил это и кивнул:
– Нет, правда, я клоуном хотел стать!
Ольга ещё больше удивилась. У него было лицо совсем не клоунское: глаза светло-карие, лоб с проведёнными на нём глубокими морщинами, волосы чёрные с кустиками седины. Нет, у него совсем не смешное было лицо, а серьёзное.
– А как же лётчиком? – спросила Ольга.
– Вот в том-то и дело! – отозвался он серьёзно.
Из цирка они пошли не вслед за всей толпой, не к метро, а в другую улицу. Было пусто и не холодно. Улица абсолютно прямо уносилась далеко вперёд. Ольга видела, как за много кварталов отсюда дружно перемигиваются светофоры.
– Мы куда? – спросила мама.
– Да просто гуляем, – откликнулся лётчик. – А потом таксишку возьмём и домой поедем. Согласны?..
Они с мамой никогда так вдвоём не гуляли – по вечерним улицам. А вот сейчас…
Ольга чуть сильнее сжала руку лётчика, совсем почти незаметно. А он заметил! И тоже сжал её пальцы в ответ. Мама ничего про это не знала. Ольге так странно было. И спроси её, она бы ни за что не смогла сказать, почему ещё вчера боялась этого человека…
Уже в такси он сказал:
– Учёных зверей посмотрели. А что, если на диких завтра взглянуть, а?
Ольга, сидевшая рядом с шофёром, обернулась к нему:
– Как это?
– А в зоопарк.
– Я не уверена, – сказала мама.
Ох, как она начнёт своё «я не уверена» говорить – пиши пропало!
– А почему? Почему? – спросила Ольга. – Уже сто лет туда не ходим!
– А потому, что у меня дела завтра есть: уборка, потом постирать ещё надо…
Ольга громко вздохнула – пусть слышит!
– Ну, в конце концов, – продолжала мама, – сходите вдвоём. Вернётесь – я вас обедом угощу…
Вдвоём с лётчиком?! Ольга сильно сжала пальцами свои коленки… И сама не знала, что больше: хочется или страшно. Но вдруг он сказал:
– Нет, Настя, это не то будет. Двое гуляют, третий за них вкалывает? Неудобно!
Ольга, честно сказать, так сперва не подумала. Ей в зоопарк хотелось. Но теперь она тоже так думала. Конечно, маму жалко одну оставлять!