– Вот и девочка наша пришла! – сказал старик ботаники тихо и приветливо. – Леокадия Яковлевна, слышишь?
Дверь огоньковской комнаты раскрылась. На Ольгу коротко пахнуло папиросным дымом. Вышла женщина и знакомым – Лёли Познанской – голосом сказала:
– А, вот ты какая, – и протянула Ольге руку.
Была она черноглазая, черноволосая. По волосам, будто паук пробежал, мелькала то и дело проседь. И взгляд у неё был необычный: она смотрела будто и на тебя, а всё равно немного в сторону. Ольга потом поняла, в чём дело, – у неё глаза косили.
Со взрослыми сначала всегда почему-то смущаешься (да и потом чаще всего тоже), а с Лелей у них как-то сразу хорошо получилось. Может, потому, что они тут же начали делом заниматься. Когда делом вместе занимаешься – смущаться некогда. Стали Борису Платонычу обед готовить. Ольга почистила три картошины, решила: хватит. Больной разве больше съест. Но Лёля решительно сказала:
– Не-не-не! Ещё давай! Сейчас толпа набежит!
– Толпа? – удивилась Ольга. Лёля улыбнулась:
– Ну не толпа, конечно. Так просто говорится… говорилось по-нашему, по-студенческому… А Борис Платоныч был у нас преподавателем. Мы все биологи! Знаешь, кто такие биологи? Это самые, брат, главные люди. Мы жизнь изучаем, понятно?
Ольга ничего не поняла, но головой всё-таки кивнула – неудобно.
– Мы, брат, растения изучаем, животных… – Лёля задумалась, как бы это Ольге растолковать. – Ну, понимаешь: траву, деревья, зверей там разных, птиц… Ну, в общем, что растёт, дышит – живёт!
– А старик ботаники?
– Кто-кто?
– Ну, Борис Платоныч. – Ольга покраснела.
– Он про это знает больше всех на свете! Таких, как он, учёных… – Она остановилась, посмотрела на Ольгу. – Слушай, а это ты придумала его стариком ботаники звать?
– Вроде я, – сказала Ольга. – А может, и не я. У меня подруга одна была, Светлана.
– Ну и что эта Светлана?
Лёля возилась у плиты, а Ольга чистила картошку. На кухне, за делами, самое подходящее время для разговоров. Ольга и начала рассказывать. А Лёля редко-редко лишь какой-нибудь вопросик задавала, словно рукою подправляла ручеёк… Ольга про всё говорила: про Светлану, про их общие секреты, про Огонькова, про старика ботаники. Почему-то в её рассказе Огоньков лучше и добрей получился. На самом-то деле он был совсем не такой хороший. Кто-кто, а уж Ольга об этом знала!
Но оказалось, Лёля правильно всё поняла. Когда Ольга замолчала на минутку, чтобы картошку промыть, Лёля сказала вдруг:
– Вот он, значит, какой! Ну, папа номер два… Я училась с отцом его, понимаешь. Тоже характерец был – не приведи господь. А так вроде добрый. Многим даже нравился.
«И мне Огоньков тоже нравится!» – вдруг подумала Ольга и даже испугалась.
– Теперь уж чего вспоминать, – тяжело произнесла Лёля, – нет человека. И, как говорится, царство ему небесное… Ты знаешь ведь, он в экспедиции погиб. И жена его тоже – дочка Бориса Платоныча. Знаешь об этом?
– Знаю, – тихо сказала Ольга. – Мне об этом говорили.
– А Геня, я думала, в мать пойдёт… Да я его видела, знаешь, вот таким клопёнышем. Лет восьми.
Ольга густо покраснела. Лёля поняла, в чём дело, покачала головой:
– Ох, ты извини! Ты меня извини! Я, честно, даже забыла, что тебе… Видишь как: восемь на восемь не приходится! Он, я помню, такой телёнок был! Ну, а ты, а с тобой…
Так она это от души произнесла, что Ольга сразу успокоилась. Она вспомнила свой класс и поняла, что Лёля сейчас чистую правду говорит, а не чтоб её успокоить. У них вот, например, и по звёздочке, и санитары, и в газете – везде девчонки. А мальчишки правда что телята! Она улыбнулась.
И как-то вдруг весело ей стало. Картошка была вся вычищена от чёрных глазков – такая ровненькая лежала, желтоватая! Ольге очень захотелось, чтобы Лёля ещё что-нибудь ей хорошее сказала. Она спросила:
– А Борис Платоныч, он… как вы думаете?.. – и тотчас поняла, что совсем не то спросила.
Лицо у Лёли спокойным осталось, только окаменело. Она пожала плечами, губы сжала. Подняла перед собой две ладони, сложила в нищенские горсточки, покачала ими – вверх-вниз, вверх-вниз, как весы:
– Понимаешь, вот так у него: всё на волоске держится. Кто-нибудь чихнёт не как надо – и готово!..
– Правда?!
Лёля не ответила.
Потом Ольга стала поливать цветы, а Лёля Познанская кормила старика ботаники и разговаривала с ним спокойным-спокойным голосом, каким только с больными разговаривают.