Были подробнейше расписаны все временные показатели строительства и какое количество рабочих надо привлечь для этого.
В легенде упоминался какой-то Архип Якушкин. Не понятно было только, это автор проекта или простой исполнитель карты. Но я решил для себя называть этого неизвестного русского инженера Архипом Якушкиным.
Для строительства дороги Архип предлагал привлечь до пятиста человек и построить её за десять лет.
Самым потрясающим было предложение использовать вулканическое сырье, по сути дела делать знакомый мне асфальт.
— Как вам это? — спросил Флегонт Мокиевич, когда я прочитал легенду и подробно изучил карту.
— Нет слов, даже не верится. А известно, что это был за человек?
— Нет, — начальник Камчатки ответил мне с большим сожалением. — Имя — фамилия и больше ничего. Я распорядился все архивы перерыть. Был такой здесь когда-то, это всё, что мне доложили.
Флегонт Мокиевич показал на участок от Петропавловска до Срединного хребта.
— Эта часть дороги расписана лучше всего и её даже начали строить, по крайней мере есть её следы. Поэтому можно сказать когда составлена эта карта. Петропавловск основан в 1840-ого году, здесь он даже еще не имеет названия, — начальник Камчатки показал на карте будущий Петропавловск и надпись «порт», — Так что не раньше, но и не позже, так Степан Степан Крашенинников, в этом же году посетил эти места и называл гавань и острог Петропавловскими. Когда окончательно решили возить все морем, более-менее построили и содержали только начало дороги на Камчатки, продлив её до Чекавинской гавани, куда приходили корабли из Охотска.
— А забросили её когда центр Камчатки перенесли в Петропавловск? — предположил я. В легенде помимо всего было проведено и сравнение маршрутов и сразу становилось ясно, что дорога вокруг моря будет золотой
— Да не просто забросили, а еще и проложили южнее новую уездную дорогу до Большереченска, — Флегонт Мокиевич показал на другой карте и новую дорогу и старую. — Но дело не только в этом, хотя идти намного быстрее когда трасса хорошо проложена на карте и частично и на местности. И мы зачастую просто восстанавливаем старое.
Начальник Камчатки поправил фитиль лампы и в комнате сразу же стало намного светлее.
— Я когда решил строить дорогу, приказал собрать всех начальников и тех, кто на Камчатке просто пользуется авторитетом, особенно среди коряков и камчадалов. Их здесь намного больше чем русских. И объяснил всем зачем нужна дорога и не только вам или мне, а всем, абсолютно всем, — Флегонт Мокиевич сделал паузу и зачем-то опять поправил фитиль.
— Вы, Алексей Андреевич, сюда привезли много такого, что тут люди и не видели. А когда я сказал, что через Петропавловск пойдет вся торговля с Японией и частично с Китаем, это всех сильно впечатлило. Поэтому строится она всем миром, редкая семья тут не участвует в строительстве. Чего стоит только расчистка снега и привоз асфальта и его заготовок от вулканов.
— А сейчас народ чем занят? — до более-менее погоды далеко и интересно чем были заняты несколько тысяч человек в межсезонье.
— К сезону готовимся, Алексей Андреевич, делов хватает. А потом вы же видели наши мосты? — я молча кивнул, все мосты до Ключей были недоделаны и на каждом кипела работа. — Я как решил? Поставили мост, проехать по нему можно? Можно, значит оставляем все, что можно до зимы и дальше. А зима подошла, спокойно доделываем.
— А за хребтом как? А самое главное через него? — по моему разумению, это самое сложное.
Глава 19
— А за хребтом как? А самое главное через него? — по моему разумению, это самое сложное.
Флегонт Мокиевич ответил не сразу. Он достал свою трубку, набил её табаком и неторопливо раскурил.
— Если честно, Алексей Андреевич, то не знаю. Уже тут скоро будут одни коряки и камчадалы. Они правда говорят, что трасса проложена правильно и проблем не будет и обещают, что все местные будут помогать. Они хорошо знают, что такое оспа и как от неё народ мрет. А тут вы приказали всем прививки делать. В этом деле даже местные шаманы на вашей стороне.
— А что они говорят о сроках? — поинтересовался я.
— Самое удивительное, что за половину лета обещают пройти. И сейчас, как угорелые, что-то готовят для этого. Я половину не понимаю, по вмешиваться не буду. Тем более, что там где-то впереди ваш тезка, инженер Соловьев, у него в отряде староверы и пленные. Он специалист и лучше меня знает что и как делать.
Я еще раз внимательно начал разглядывать карту Архипа Якушкина. Флегонт Мокиевич поймал мой взгляд и похоже решил подробнее разъяснить мотивировку своего решения.
— Я, ваша светлость, сразу же засомневался, а не правильнее идти другим путем. Например, по уездным почтовым дорогам по западному берегу полуострова или здесь, где мы идем, пройти дальше по восточному берегу и перейти на запад в другом месте, — Флегонт Мокиевич показал место где вроде можно пройти не по камчатским горам, — да только наши старожилы и охотники, знающие эти места и коряки с камчадалами в один голос говорят, что проще пройти через горы, там остались следы старой почтовой дороги и развалины постоялых дворов.
У меня совершенно не было никакого мнения на этот счет, а даже толком не помнил карту этих мест, а начальник Камчатки продолжал свои разъяснения.
— Дорога в итоге выходит к реке Пенжина у села Каменское, а затем к Пенжинскому острогу, вернее к тому, что от него осталось. Затем вдоль Пенжинской губы до устья реки Парень, там корякское поселение с таким же названием, оно славится своими кузнецами. А потом напрямую на Гижигинск.
— И когда вы дойдете до Пенжинского острога? — мне показалось, что Флегонт Мокиевич имеет четкий план как дойти именно до этой точки. И оказалось, что я не ошибаюсь.
— До Пенжинского острога гравийкой дойдем к холодам, если не будем думать о мостах. Конечно часть работ по ним все равно выполним летом, но основные будут зимой.
Планы конечно наполеоновские, но Флегонт Мокиевич фактически привлек к строительству все население Камчатки, а это несколько тысяч человек. Да и идет он как выяснилось по когда-то существующей дороге. О существовании Охотско-Камчатского почтового тракта я не знал.
Я всегда считал, что сухопутной дороги на Камчатку и Чукотку никогда не было, похоже, что мои знания не совсем правильные. А ведь до уникальной Марковской долины на реке Анадырь от Пенжины рукой подать, каких-нибудь триста верст.
Только тогда совершенно не понятно, почему так долго и с таким напряжением строили в 20-ом веке Колымский тракт?
Мне сразу же вспомнилась одна публичная дискуссия на эту тему на которой я совершенно случайно оказался в Магадане.
Какие-то мутные столичные личности читали доклад о «Дороге на костях», как её называют англо-саксы. И когда началось обсуждение неожиданно встал какой-то местный товарищ и задал простенький вопрос.
— Вот вы сказали, что заключенных на строительстве дороги Якутск-Магадан за почти двадцать лет сталинского периода строительства погибло тысяч восемьсот? — докладчик задумался и подтвердил эту цифру.
— Возможно, что даже больше, это на мой взгляд самая минимальная оценка.
— Хорошо, — человек задавший вопрос говорил очень спокойно, но с каким-то таким чувством, что на его вопрос невозможно было не ответить и это сразу же вызвало беспокойство докладчика. — Тогда скажите, пожалуйста, а какое количество заключенных прошло всего через строительство Колымского тракта?
Ответа на этот вопрос не было несколько минут. Притихший зал спокойно ждал ответа и докладчик, помявшись, с большой неохотой не очень уверенно ответил: