Это была модель можно так сказать будущих классических джинсов, пять карманов: два накладных сзади, два внутренних спереди и один маленький накладной. Как положено джинсам швы и заклепки. Совершеннейшим писком был замок-молния. Насчет этого элемента у меня были огромнейшие сомнения, но неожиданно задача была легко выполнена, можно сказать на «ура».
Назвать новую одежду саржей предложила Анна Андреевна, так называется тип плетения используемой в знаковой мне джинсовой ткани. Все юридические закорючки уже выполнены в России и Европе, и выполняются за океаном. Название саржа меня полностью устраивает, не называть же это на самом деле джинсами.
Успех новой одежды был потрясающий, по крайней мере в России. Две тысячи комплектов разошлись в Москве и Питере за два дня. Две тысячи отправлены в Европу и тоже проданы. Подробностей о европейских продажах нет, а российские очень удачные и торговцы просят еще.
Скорее всего новая партия уже поступила в продажу, все таки информация к нам доходит с приличным опозданием. По моему совету после первой партии комплектов брюки и куртка должны начать производство и отдельных брюк.
Первая партия выполнена кстати в двух вариантах: попроще и так сказать побогаче и поизящнее. То, что поизящнее пошито из более тщательно обработанной ткани и нитки и клепка выглядят поярче и побогаче.
Но по сути разница между ними только как говорится в понтах. По прочности и долговечности они практически ни чем не отличаются. Главное отличие будет заметно через некоторое время, то что попроще быстрее будет вытираться и приобретать знакомый мне моднячий вид. Интересно здесь в 19-м веке эта одежда в вытертом виде будет так же популярна?
Параллельно комплекту брюки-и куртка был выпущен небольшой комплект юбка-куртка и он тоже быстро разошелся.
Анна Андреевна сделала кстати небольшой, но возможно удачный рекламный ход. Она организовала какой-то великосветский прием и вся наша сторона была в сарже. Причем вся обслуга была в брюках и юбках, а верх приталенные рубашки и кофты с отложным воротником и застёжками-кнопками на планке.
Эти кнопки-застежки тоже «моё» изобретение и мои авторские права тоже в процессе оформления.
Эти рубашки и кофты я, не мудрствуя лукаво назвал бантиками, соответственно мужскими и женскими.
Со слов Сони и Ани успех приема был оглушительный и всю саржу, продаваемую в двух питерских наших магазинах, где идет торговля уже достаточно давно различными не продовольственными товарами нашего производство, просто размели следующим утром. А через три дня и в Москве.
Две сотни батников привезли и в Иркутск. Сотню и двести саржевых комплектов я приказал пустить в продажу в Иркутске, а для рекламы вырядился в неё сам и распорядился сделать это всем из моего ближайшего окружения.
Первая оценка прозвучала из уст Анри. Он быстро проверил новую одежду на прочность, функциональность и прочие потребительские качества и тут же вынес свой вердикт.
— Ваша светлость, это потрясающе удобная и прочная одежда. Особенно застёжки. Единственный недостаток это некоторая дубовость, но думаю это просто от того, что всё новое.
Все другие согласились с мнением Анри, а выставленное на продажу в Иркутске быстро разошлось.
Но наши «умники», недавно прибывшие из столицы, были конечно заняты не проблемами саржевых штанов и курток и даже не испытаниями резиновых сапог и макинтошей.
Они были заняты какими-то серьезнейшими проблемами или испытаниями совершенно другого изделия: резиновой изоляции медных проводов.
Что уж там такого изучалось или испытывалось я выяснять не стал, но просьбу не беспокоить их ни в коем случае уважил. Хотя почему нельзя отвлечься на какой-то час мне было не понятно, но моё знакомство с ними и лабораторией по большому счету прихоть.
Яну я доверял, а он сказал, что молодые люди редкие умницы и сегодня им лучше действительно не мешать. Если все расчеты этой могучей «физико-химической» кучки подтвердятся, то можно будет в ближайшие дни начать практическое воплощение идеи Павла Львовича о воздушной прокладке телеграфных проводов и мало того, этот провод будет один.
Оказывается мои сумбурно высказанные идеи во время нашей беседы Павел Львович сумел творчески осмыслить и кое-что даже проверить на практике.
Шиллинг составил обширнейший план работ для инженеров рекомендованных им Анне Андреевне, включив в него и задания для наших химиков, с которыми он познакомился и побеседовал перед отъездом.