Главным выводом этого вояжа было еще подтверждение, что Василий молодец и большая умница, на которого можно положиться. Я не увидел ничего, что могло бы вызвать какую-то тревогу или неудовольствие. Даже общение с Кандинскими оставило у меня хорошее впечатление.
Около полудня двадцать шестого апреля мы подъехали к Шилке напротив места впадение в нее Нерчи, где нас уже ожидал второй компанейский пароход готовый к походу на Амур.
Когда-то здесь на правом берегу Шилки стоял самый первый Нерчинский острог, а затем, после перенесения острога в другое место, Нерчинский Успенский мужской монастырь.
По указу Петра Первого в 1712 году при монастыре был выстроен каменный соборный монастырский храм в честь праздника Успения Пресвятой Богородицы. Это наверное самое старое каменное здание России к востоку от Байкала.
Монастырь знаменит тем, что среди сосланных сюда были протопоп Аввакум и вице-президент Синода Георгий (Дашков). В жизни неистового протопопа после этой ссылке было царское помилован и лишь потом новые гонения и ссылки, закончившееся костром в Пустозерске. Бывший Ростовский архиерей, член Синода, Дашков умер здесь в апреле 1739 года в нищете, колодником.
Возле этого монастыря образовалось село Монастырское, оно росло и процветало. Но в 1773 году во времена екатерининской секуляризационной реформы монастырь был закрыт, а Успенский собор был превращён в приходской храм села Монастырского, которое постепенно начало приходить в упадок.
Иркутский и Нерчинский епископ обратился к Василию за поддержкой монастыря и полтора года назад его восстановили. Здесь сразу же все забурлило. И причиной было не только одно восстановление монастыря.
По левому берегу Шилки пройдет железная дорога и надо обязательно построить основательный мост через Нерчу и железнодорожную станцию. В Нерчинск от неё пойдет тупиковая ветвь железной дороги, а основная ветвь пойдет в Сретенск.
Село и монастырь напротив на другом берегу Шилки, но «золотой» дождь льющийся на начавшемся железнодорожном строительстве попадает и на них. Тем более что параллельно строится и основательный мост через Шилку на тракте на Нерчинский Завод.
Монастырские мужики своими силами в частности проводят местную мелиорацию, засыпая многочисленные протоки на своем берегу Шилки и сводя вместе многочисленные ручьи текущие с Нерчинского хребта, создавая несколько коротких, но джостаточно мощных и многоводных речек.
Инициатор этого дела и естественно руководитель игумен Алексей, настоятель монастыря. Он из московских дворян, когда-то учился в Европе, а затем путешествовал по ней.
После войны 12-го года ушел в монастырь и лет десять назад приехал в Сибирь. Возрождение Нерчинского монастыря дело его рук.
Игумена здесь почитают чуть ли ни как живого святого и говорят, что любое дело на которое есть его благословление просто обречено на удачу.
Естественно все местное строительство началось только после его благословления и пока идет без сучка и задоринки.
Благословил игумен и наши пароходы, и вообще всё что мы сейчас делаем в этих местах.
Встретится нам до сей поры не получалось. Но сейчас меня ждут в монастыре и мы делаем здесь остановку.
Монастырь мы покинули поздним вечером. После прекраснейшего обеда была беседа с игуменом, затем вечерняя служба, после которой я получил благословление на свой Амурский поход.
Так что на борт «Императрицы Александры Федоровны» мы поднялись уже почти в ночи.
Пароход «Императрица Александра Федоровна» немного отличается от нашего первенца. Он не очень значительно, но больше по размерам, у него есть палубные надстройки и сделан качественнее.
Кроме отдельной каюты капитана на нем еще две небольшие, но отдельные каюты: одна офицерская, а вторая гостевая. По факту это каюта для меня.
Проход вооружен двумя пушками. Это 3-фунтовые корабельные орудия появившиеся у нас благодаря генералу Антонову. Их всего две: одна на носу, другая на корме. Но как говорится и на том спасибо. Мало ли как начнут развиваться отношения с китайцами.
Командует пароходом Константин Петрович Торсон, бывший капитан-лейтенант, участник русской антарктической экспедиции. Как он вляпался в деятельность в Северного тайного общества для меня огромная загадка. На Сенатской площади его не было, но огреб он по полной.
Торсон сразу же приказал поднять якоря как только мы ступили на палубу парохода. До Сретенска мы будем идти часов десять — двенадцать. Два мощных прожектора и правильно оборудованный фарватер делают плавание по Шилке безопасным и пароход смело пошел вперед.