Для успеха второго сплава конечно требуется еще один пароход. Эту дилемму я решу очень просто. В крайнем случае один из пароходов тут же пойдет в обратный рейс и по любому мы успеем совершить второй сплав.
Как совсем фантастический вариант конечно возможно появление третьего парохода.
Он собственно уже есть. Это английский пароход купленный два года Федором по интересному случаю.
Случайно он узнал, что один из шотландских судостроителей оказался в катастрофическом финансовом положении. Ему срочно был нужен кредит, а желающих не было.
Самое главное, что реальное положение верфи было не плохим. Практически уже готовы два парохода, на подходе третий. Пока нет ни каких срывов контрактов. Нет только денег на их достройку.
Все дело в том, что хозяин верфи в силу своего характера переругался чуть ли не всем белым светом. И желающих давать ему деньги в долг даже под большие проценты нет. Бизнес-сообщество Великобритании решило его пустить по миру.
Правда есть нюанс. Если найдется серьёзный поручитель, то все тут же изменится. Проведя большую «разведработу», Федор решил помочь вздорному шотландцу и выступил таким поручителем.
Финансового риска реально никакого. Если господин-скандалист не сделает выводов и не сумеет выжить, то все денежные затраты с нашей стороны покроются почти полностью продажами имущества верфи если дело дойдет до её физической ликвидации.
Условия Федора были очень щадящими. Один пароход с доставкой на Байкал за счет производителя и организация длительных командировок персонала в Восточную Сибирь и на Дальний Восток.
К сожалению при транспортировке через половину белого света была повреждена паровая машина и пока её не удалось отремонтировать. Поэтому этот пароход я в расчет не брал, хотя он наверное был очень хорош.
Генерал-губернатор Восточной Сибири Муравьев в моем прошлом перед началом первого амурского сплав устроил молебен и празднование с народными гуляниями и фейерверком. Ничего этого мы устраивать не стали.
Из всего этого мы ранним утром 28-го апреля провели только молебен с древней иконой Знамения Божией Матери, вынесенной, по преданию, выходцами из уступленного китайцам Албазина.
Святыня в серебряном чеканной работы окладе и с серебряным же венцом, в деревянном наборном оклеенном киоте за стеклом хранилась в Нерчинскозаводском Богоявленском соборе, дожидаясь часа своего возвращения.
Икону решено торжественно возвратить её на историческое место в возрожденный Албазин.
Глава 7
Триста верст до Усть-Стрелки мы шли двое суток и рано утром подошли к месту слияния Аргуни и Шилки.
С этой точки видно несколько километров течения Амура, и весь караван барж и баркасов — как на ладони. Впереди, далеко на самом горизонте, дымит наш первый пароход. Он ждет сигнала поднять якорь и начать движение вперед.
Первенец нашего флота должен стоять напротив станицы Покровской. Сейчас уже можно смело сказать, что это наше первое новое поселение на Амуре. В хорошую погоду с берега Амура напротив станицы можно увидеть слияние Аргуни и Шилки.
Есаул Телешов оправдал наши надежды и все поставленные задачи выполнил, наверное, на сто пятьдесят процентов.
Он со своими орлами успешно перезимовал в Покровской и на Амазаре, потеряв всего одного человека, погибшего по глупости во время ледохода.
В Покровском есаул со своими казаками умудрился за зиму поставить два десятка пятистенков, привезя все необходимое для этого из Усть-Стрелки по проложенному зимнику. Станицу, как мы и договаривались, начали строить в глубине берега, отступив от зоны возможного затопления при разливе Амура.
По зимнику в Покровскую пришли и те, кто здесь будет жить. Все они являются староверами, и среди них пять семей «семейских». Так в Забайкалье называют староверов, принудительно переселенных во времена матушки Екатерины.
Они поселились компактно на западе Забайкалья, южнее Селенгинска и западнее Петровского Завода и вокруг него. Жили они обособленно от остального населения, не подпуская к себе ни бурят, ни других русских, которых называли «сибиряками». С властями у них был, можно сказать, вооруженный нейтралитет.
У братьев Петровых получилось наладить с ними хорошие отношения, а потом пошел поток переселенцев — старообрядцев различных согласий, и семейские дрогнули, начав принимать своих единоверцев, особенно тех, кто имел когда-то отношение к «ветковским». Память о Ветке, духовном центре старообрядчества, разгромленном Екатериной Второй, сохранялась среди них и была паролем для общения.