Он, кстати, подал на мое имя прошение с просьбой о переводе служить в нашу компанию еще двух братьев Бестужевых, Александра и Павла.
Трое братьев Бестужевых, Александр, Павел и Петр, были сосланы на Кавказ, где многократно отличились в войнах с Персией и Турцией и идущей сейчас Кавказской войне.
Судьба Петра Бестужева печальна. Три года назад его, заболевшего тяжелой психической болезнью, государь приказал уволить из армии и отдать на попечение матери. Сейчас он живет под надзором в родовом имении в Новгородской губернии, и его психическое состояние неуклонно ухудшается.
Павел, самый молодой из братьев, в тайных обществах не состоял и в выступлениях не участвовал. Но все равно был арестован и сослан на Кавказ, где за храбрость и заслуги был произведен в офицеры, вышел в отставку и вернулся в Петербург.
Прослышав об изменениях в судьбах декабристов, сосланных в сибирскую каторгу, сам приехал к Анне Андреевне и попросил её помощи и ходатайства, изъявив желание служить в нашей компании.
Анна решила перестраховаться и обратилась к государю за разрешением, и Павел Бестужев уже едет в Иркутск. Он в этих войнах отличился как артиллерист и усовершенствовал прицел русской артиллерии, который был принят на вооружение. Поэтому отставной поручик займется созданием казачьей артиллерии.
Александр Бестужев был сослан в Якутск, затем переведён на Кавказ солдатом, где отличился в войне с горцами и произведен в прапорщики.
Царь-батюшка, решая судьбу младшего Бестужева, распорядился прапорщика Александра Бестужева перевести в Иркутский линейный батальон, единственную армейскую часть, оставленную им в Восточной Сибири. А генералу Антонову дал право направить его служить в новое казачье войско.
Я это уже знал, получив последнюю корреспонденцию из Пулкова перед отъездом из Иркутска. Александр Бестужев также известен под псевдонимом Марлинский как русский писатель-байронист, критик и публицист.
Братья Бестужевы об изменениях в судьбе своих братьев не знают; это известие им сообщу я собственной персоной, когда приглашу их и других декабристов, участников Амурского похода, на обед.
Он состоится после нашего прохода в голову флотилии. В нем будет участвовать и командир парохода «Император Николай». Михаила Кюхельбекера ждет не менее приятное известие.
Оказывается, государь накануне принятия своих решений о радикальных изменениях в Восточной Сибири решил изменить форму наказания некоторым декабристам. Вероятно, он сделал это в ознаменование десятилетней годовщины Декабрьского восстания. Вильгельма Кюхельбекера из арестантской роты в Свеаборге планировалось определить на поселение в город Баргузин. Своего решения государь менять не стал и решение его дальнейшей судьбы поручил моей светлости, а я естественно перекинул это на Яна Карловича, который, кстати, был знаком с их семьей.
От предложения Ян Вильгельм, естественно, не отказался.
Для Яна Карловича старший Кюхельбекер — дополнительная головная боль. Он пока не решил вопрос, куда пристроить многих из декабристов, а тут еще один. Да еще и с капитально подорванным здоровьем.
А вот бывший барон Владимир Иванович Штейнгель — личность, без сомнения, уникальная и выдающаяся. Службу на Балтийском флоте он начал еще в восемнадцатом веке, затем служил на Дальнем Востоке и в Иркутске.
В декабре 1810 г. вышел в отставку в чине капитан-лейтенанта и перешел на службу в нашу компанию. В 1812-ом году вернулся на военную службу и в войне с Наполеоном получил три ордена. Был фактическим руководителем восстановления Москвы и за это произведен в полковники.
После ухода с государственной службы Владимир Иванович занимался литературной, научной и общественной деятельностью, в частности предлагал умеренный проект ограничения крепостного права.
Его участие в деятельности тайных обществ было естественным и закономерным, когда он пришёл к убеждению о необходимости установления в России конституционной монархии. Штейнгель накануне восстания на Сенатской площади выступал против введения республики и убийства членов Императорской фамилии. Власть предполагал передать вдовствующей императрице Елизавете Алексеевне, ограничив её права конституцией.
В день восстания на Сенатской площади он присутствовал в качестве зрителя. Тем не менее был арестован и приговорён к 20 годам каторжных работ, лишён чинов, наград и дворянства.