Всё это я изложил господину Го и вопросительно посмотрел на него: правильно ли понимаю его мысли. Его тонкие губы тронула такая же едва заметная улыбка.
— Да, ваша светлость, вы всё описали совершенно правильно и верно. А теперь позвольте мне продолжить.
Я молча сделал утвердительно-приглашающий жест.
— У вас, естественно, сразу возникает вопрос: а не пожелаем ли мы потом взять полный исторический реванш и отбросить Россию за Байкал? После заключения нашего с вами договора император создал генерал-губернаторство, в которое вошли три провинции: Гирин, Фэнтянь и Хэйлунцзян. Генерал-губернатором назначен я. Мне дано право сформировать дополнительную маньчжурскую дивизию, или «знамя». Сейчас в моем распоряжении неполный батальон, у нас это называется «чалэ». Если вы не против, я сделаю небольшой экскурс в историю.
После этого господин Го прочитал мне небольшую лекцию об истории Маньчжурии и отношении трех, как говорится в XXI веке, этносов: маньчжуров, монголов и собственно китайцев, или ханьцев. Рассказал он про Ивовую изгородь, а самое главное, что в находящихся севернее ее провинциях Гирин и Хэйлунцзян собственно китайского населения сейчас официально практически нет. Реально конечно ханьцы уже мигрируют на сесер, но пока еще не массово.
Вдоль Амура живут немногочисленные маньчжуры на его правом берегу и всякие местные племена на левом, которых империя Цин со времен осады Албазина считает своими подданными. На правом берегу Аргуни китайцы в небольшом количестве уже тоже есть.
Провинция Гирин восточнее реки Сунгари на самом деле сейчас практически безлюдна: там запрещено селиться всем, в том числе и маньчжурам. Эти земли являются доменом императорского дома и считаются заповедными. Население есть только в самом Гирине и его окрестностях и вдоль Сунгари, где очень много ханьцев.
Что-то про то, что маньчжурские императоры в процессе своих завоеваний принудительно переселили большую часть населения собственно Маньчжурии на юг, я примерно знал. Но вот то, что сейчас многие районы Маньчжурии практически безлюдны, для меня вообще-то новость, как и то, что ханьцы, которые уже составляют реально большинство в Маньчжурии, живут в основном в городах и вдоль Сунгари.
Больше всего меня удивило, что сейчас еще нет «зазейских» маньчжуров на левом берегу Амура, о которых я слышал в своем прошлом. Получается, они появились позже, после того как в начале 1840-х годов власти Поднебесной стали поощрять заселение Маньчжурии.
Слушая господина Го, я сразу вспомнил претензии на русское Приморье и Приамурье в покинутом мною будущем. На эти земли исторические права имела бы Маньчжурия, но она канула в Лету. А Китай на самом деле сам был завоеван маньчжурами и поэтому никаких исторических прав на эти земли не имеет.
Гарантией того, что никто в нынешней Поднебесной не предложит России уйти за Байкал, господин Го назвал самого себя. А по истечении нашего договора об аренде он предложил вариант уступки Приамурья нашей компании.
В этот момент мне в голову приходит интереснейшая мысль, и я решаю сделать «ход конем».
— Уважаемый господин Го. Позвольте мне тоже говорить с вами совершенно откровенно. Во-первых, я хотел бы знать, насколько вы легитимны решать такие вопросы, как уступка нам Приамурья и Приморья. Во-вторых, а не произойдет ли так, что в один прекрасный момент ваш император сместит вас и все наши договоренности превратятся в ничто? На мой взгляд, гарантиями вашей легитимности и сохранения власти является только одно, — я сделал многозначительную паузу и положил на стол сжатые кулаки, — независимость Маньчжурии.
Господин Го откинулся на спинку стула, закрыл глаза и опустил голову. На мой пассаж в отношении Приморья он чисто внешне никак не отреагировал. Я позвал стюарда.
— Принеси коньяк и сигары.
Стюард принес коньяк, шоколад, тонко нарезанные лимоны, сыр и сигары. Наполнил снифтеры, надрезал сигары и прикурил их специальной машинкой.
Господин Го пригубил коньяк, взял ломтик лимона, а затем сигару. Я сделал то же самое.
— Вы правы, ваша светлость. Каковы условия вашей поддержки?