Верхнее Приамурье фактически никогда не входило в состав никаких государств, а Среднее и Нижнее Приамурье с Приморьем входили в состав государства чжурчжэней империю Цзинь, которая была уничтожена Чингисханом и его приемниками.
После этого Приамурье и Приморье несколько столетий прекрасно пребывали в первобытном состоянии и реально здесь два местных туземца веками гоняли третьего в различных комбинациях.
Чжурчжэни, которых Чингисхан очень стремился извести под ноль, тем не менее уцелели, постепенно воспряли духом после свержения монгольского ига в соседней Поднебесной. В конце 16 веке они на юге современной Маньчжурии создали своё новое государство Маньчжоу и начали завоевание Поднебесной, попутно покорив восточную часть своих давних обидчиков, монголов. В процессе этого они стали именоваться маньчжурами, а чжурчжэнями.
Дикие просторы Приамурья и Приморья манчжурские владыки объявили своими заповедными землями. Самое интересное, что обитатели этих мест об этом даже не подозревали.
Но все изменилось когда на Амуре появились русские первопроходцы, а затем и русские поселения, главным из которых был Албазин.
После этого маньчжурские владыки решили установить свою власть и в этих диких местах произошли знаменитые осады Албазина, результатом которых стал Нерчинский договор.
Во многом поражение русских было обусловлено «мудрой» политикой Хабарова с товарищами, которые в нарушение инструкции полученных им в Москве на берегах Амура беспредельничали, занимались грабежами и убийствами туземцев. В итоге местное население из двух зол выбрало меньшее и встало на сторону маньчжуров.
Вот в те времена на берегах Амура и появился единственный по сути маньчжурский город Айгунь. После нескольких переносов он окончательно утвердился на правом берегу Амура в тридцати верстах южнее устья Зеи. Также было несколько караулов, и Сахалян в трехстах верстах ниже устья Уссури, один из пяти старейших городов маньчжурской провинции Хэйлунцзян.
Вдоль границы в Левобережном Приамурье маньчжуры установили пограничные знаки и несколько десятилетий их пограничные караулы регулярно их объезжали.
Но постепенно они это стали делать все реже и последнее время даже казаки караула в Усть-Стрелки не каждый год лицезрели их, а горбичевские вообще перестали с ними сталкиваться.
Реально никаких основательных деревень почти на всем протяжении Амура до Сахаляна нет. Всё, что встречалось были редкие временные поселения, обитатели которых тут же разбегались.
Наши десанты, высаживающиеся в них докладывали одно и тоже, полнейшая нищета, даже взять нечего. Непонятно даже зачем и для чего они живут здесь.
Когда мы проходили Айгунь, то было хорошо видно как его обитатели потянулись в Сахалян. Я лично считаю решение господина Го абсолютно правильным. В моем покинутом прошлом Айгунь всего лишь маленький городок-спутник, часть миллионного Хэйхэ, так на китайском называется Сахалян.
В Софийскую станицу мы пришли двадцать пятого мая. Амур не преподнес нам ни одного сюрприза, весь месяц на удивление стояла тихая ясная погода и в итоге мы потеряли только баржу оставленную в Благовещенске.
Благоприятная погода позволяла нам иногда идти и по ночам или прихватывать часок-другой. Это позволило нам компенсировать еще одну суточную стоянку, которую мы использовали для закладки станицы Хабаровской, где осталась казачья конная полусотня и коч.
Я лично от этого сплава по Амуру получил огромное удовольствие. Красоты Амура и дикой нетронутой природы на его берегах вызывали у меня лично неописуемый восторг.
Николай Александрович Бестужев недаром был смотрителем Модель-камеры Адмиралтейского музея. Его брат и другие декабристы пошедшие с нами, без устали под его руководством описывали Амур и его берега, постоянно проводили различные измерения и составляли карты, делали зарисовки и при помощи нашего лоцмана и его товарищей, которых среди нас все увеличивалось, пытались разговаривать с туземцами, которые после Сунгари перестали от нас прятаться.
Во время сплава я окончательно убедился что моя память мне преподносит все больше и больше сюрпризов.
Несколько месяцев мне не давал покоя начавшееся периодически повторяющееся событие: я вдруг «вспоминал» то, что ни как не мог знать.
Все началось с того, что я однажды продемонстрировал Тимофею какие-то немыслимые познания в средиземноморской кухне. Он бедненький даже дар речи потерял. Я же, когда осознал происшедшее, был близок к потери сознания. Я никогда не интересовался подобным и никогда ничего на эту тему не читал, не смотрел и не слушал.