Но самым интересным известием о делах нашего Изамбард Кингдома были его намерения сразу же после «Грейт Вестерна» приступить к строительству следующего парохода у которого полностью будет железный корпус.
Но Антонио утверждал, что выбранные им паровые машины более надежные и пока они не подвели во время перехода в Калифорнию, а затем в Николаевск. Именно на них наш итальянский друг пришел к нам со своими людьми.
Ожидая моего прибытия крестный пароходы держал в Николаевске. Но команды не бездельничали, а постоянно изучали матчасть и тренировались.
Капитанами были русские моряки Сергеев и Степанов. Оба из поморов и имели опыт плавания на русских Северах. Пароходы они приняли еще в Европе и успешно привели их на Амур.
Оба протеже Николая Андреевича. Я с ними еще естественно не знаком. Вообще здесь на Амуре я знаю только двоих: крестного, да казака встретившего нас в Софийске. Наверное знаю кого-нибудь из итальянцев Антонио.
Моего прихода в Николаевске ждали. Я заранее решил, что в Магадан пойду на «России» и на её борту меня ожидали Антонио, господин Ландау и японский голландец.
Сей господин без сомнения был полукровка. Его звали Лукас Ван Бастен. Его отец был голландским купцом, а мать японской куртизанкой. Когда ему было десять его отец вернулся в Голландию, а он с матерью остался в Нагасаки.
Японские власти разрешили ему уже во взрослом состоянии съездить в Голландию к отцу. Через полгода Лукас вернулся в Страну Восходящего Солнца и стал служить в порту Нагасаки. Себя он ощущает и позиционирует как голландца, вынужденного жить и служить в Японии.
Наш Антонио сумел подобрать какие-то ключики к Ван Бастену и ожидая моего прибытия они подружились. По крайней мере голландец откровенно рассказал о многих вещах. В частности он рассказал о тайне своего происхождения.
Его мать была родной сестрой еще одной японской куртизанки, которая стала гейшей и не простой, а любимой сёгуна Токугавы Иэнари. Она племянника любила и помогала.
Это Лукас рассказал когда Антонио открытым текстом спросил об источнике его информации о цели предлагаемой нам покупке японских рабочих.
А потом он разоткровенничался и долго рассказывал о своем детстве и то, как его третировали из-за отца, вернувшегося в Голландию, о своих страданиях и матери. Японию и японцев Лукас возненавидел, когда узнал, что отца заставили уехать власти по прямому приказу сёгуна.
И теперь Лукас хочет отомстить. Именно поэтому он вернулся, хотя мать просила его остаться в Голландии.
О своих планах Лукас матери не сказал, а свое возвращение объяснил любовью к ней.
После возвращения ему поручили важнейшее поручение: наладить отношения со мной. Цель — получение моих технологий, в частности судостроительных, которые европейские информаторы сёгуна считают самыми самыми в мире.
Источники такой информации Лукас не знает, также как и автора такого экстравагантного способа, предложения продать японских рабочих, налаживания контактов со мной.
Всё это Антонио поспешил рассказать мне как только мы оказались в кают-компании на борту «Росссии», где меня вастречали все заинтересованные лица.
После совместных приветствий и достаточно продолжительных мужских обнимашек, Антонио тихо, так что его услышали только мы с Иваном Васильевичем, сказал мне:
— Алексей Андреевич, — он по-русски уже говорил совершенно свободно, без какого либо акцента и владел многими богатствами великого и могущего, — нам надо срочно первым делом в узком кругу обсудить очень деликатный вопрос.
Ивану Васильевичу объяснять в подобных случаях ничего не надо и мы тут же остались впятером. Антонио не скрыл своего удивления, увидев, что в кают-компании остался и Василий.
— Василий Алексеевич со своим братом Иваном самые близкие мне друзья детства. У меня от них почти нет секретов, кроме… — я улыбнулся, и всем думаю стало понятно что означает кроме, — Они можно сказать моё второе я. Так что прошу любить и жаловать. Тем более что господин Петров до моего возвращения будет здесь можно сказать нашим наместником. А Сергей Федорович пойдет со мной.
Выслушав Антонио, я приказал позвать Лукаса. Небольшого роста, худощавый на мой взгляд классический японец с крашеными светлыми волосами., которые были на самом деле природными. Это единственное, что в нем выдавало голландскую кровь.
Голландский я немного понимал, но Лукас прилично говорил на немецком, который он освоил во время поездки в Европе.