А вот дороги существующие и строящиеся здесь, на Аляске и Камчатке в моем понимании это «так называемые» дороги. Я сильно сомневаюсь, что лично в одиночку смогу по ним проехать от пункта А до пункта Б. Но всё моё окружение имеющее опыт самостоятельного передвижения по России-матушке уверенно называют это дорогами. А наши мужики, имеющие ямщицкий опыт без тени сомнения утверждают, что они лично проедут в любую погоду и в любое время года.
Свой доклад господин Кольцов сопровождал естественно показом всего на карте очень неплохого качества, что я не примянул отметить.
— Карта смотрю у вас редкостного качества. Раскройте, Иван Кузьмич, секрет её происхождения, — попросил я господина наместника Магадана и Охотска.
Так с нового 1836-го года официально называлась должность занимаемая Иваном Кузьмичем.
— Так тут, Алексей Андреевич, никакого секрета нет. Еще прошлым летом через Охотск к нам прибыли господа инженеры и отставные морские офицеры. Вот они и составили и все карты и дороги строят, — Иван Кузьмич наклонил голову, оглянулся назад, как бы проверяя, не стоит ли там кто лишний. — Отставной горный инженер Владимир Сергеевич Барыбин осенью набрал партию из охотников и ушел на Колыму. Вот они, ваша светлость, дошли до Колымы и еще зимой на Дебине нашли золото.
Охотники в данном случае не те, кто промышляет какого-нибудь зверя, а доброволец. Дебин это правый приток Колымы и это уже богатейшая золотоносная Колымская провинция.
— А где еще уже нашли золото?
Я сделал ударение на слове «уже» как бы подчеркивая, что если нашли там, то должны найти и в других местах.
Иван Кузьмич ожидаемо показал на реку Среднекан. Напротив её названия стоит знак вопроса. Его появление мне понятно. Я когда по памяти чертил примерную карту Колымы, то использовал это название и неудивительно его появление на карте составленной прибывшими специалистами.
А потом острие кольцовского карандаша у ткнулось в совершенно неожиданную для меня точку: устье реки Нера.
— Ты, Иван Кузьмич, хочешь сказать, что твои изыскатели прошедшей зимой и весной прошли пятьсот верст, дошли до Индигирки и нашли там золото?
— Именно так, Алексей Андреевич.
Кольцов положил передо мной три полотняных мешочка. На них были чернилами написаны цифры: один, два и три. Я сразу подумал, что это золото и не ошибся.
— Вот это золото Неры, — Иван Кузьмич придвинул ко мне третий мешочек. — Это с Дебина, а это, то что принесли мне местные за всё время моего нахождения здесь.
Дебинское золото: три небольших самородка грамм по пять, было естественно под цифрой два. В мешочке с нерским золотом самородки были немного по-крупнее и их было четыре. Кроме этого в мешочках было еще и примерно по золотнику золотого песка. Глаз у меня уже был это дело наметан и я почти безошибочно определял вес самородков и количество золотников в песке.
Иван Васильевич недоверчиво хмыкнул и Кольцов поспешил тут же дать разъяснения.
— Мне и самому с трудом верится, но с горным инженером Барыбиным пошли очень надежные люди. Он послал с посылочкой а Магадан троих, а сам с двенадцатью охотниками остался на Нере. Мы здесь везде хорошо ладим с местными и господин горный инженер решил поставить на правом берегу Индигирки напротив устья Неры острог. Там останется половина его отряда. А он сам с другой половиной начнет прокладывать дорогу навстречу тем, кто идет из Дебина.
— А не боишься, что они там просто погибнут от голода? — опять засомневался Иван Васильевич.
— Не боюсь. Уверен, что с ними ничего не случится.
Наш наместник ответил мгновенно и очень уверенно. Я даже этому удивился и спросил:
— А на чем твоя уверенность зиждется?
Иван Кузьмич развязал первый мешочек и высыпал передо мной восемь золотых самородков. В глаза сразу бросился почти правильной формы золотой шарик диаметром не меньше около сантиметра. Я взял его и покрутил его пальцами.
— На полтора десятка золотников чистого золото наверняка потянет, — на глаз вес, а тем более пробу золота определять не просто, но то, что не меньше я уверен.
— Наши специалисты сказали почти двадцать, — уточнил Иван Кузьмич.
Он аккуратно в рядочек разложил на столе золотые самородки и хитро пришурившись, спросил:
— Как вы, господа, думаете, как это богатство появилось у меня?
Сергей Федорович засмеялся и ответил, опередив меня.
— Я не думаю, а знаю. Это все тебе, Иван Кузьмич, принесли местные аборигены и пришлые. В районе Магадана всех этих ламутов, коряков, юкагиров, якутов и прочих, — крестный перечислил названия коренных народов живших вокруг, — постоянно не было. Но сейчас они приходят сюда со всей округи. Вот эти гости, как бы в знак благодарности, и подарили тебе всё это, предварительно выкорявнув их из дерьма своих оленей и с обак.