— Это правда? — спрашивал Авраам Михайлович Младший у своих лазутчиков. — Староверы там есть, и их не трогают?
— Правда, батюшка, — отвечали те. — Видели своими глазами. Храм староверческий строят. И никто их не гонит, не бьёт.
А потом они узнали о появлении старообрядческого храма в Михайлове, и после бурных дискуссий решили установить контакт с нами. И Колмаков с Лукиным встретили кынговейцев, которых для этой цели отрядил Авраам Михайлович Младший.
— Ваше сиятельство, — говорил мне Колмаков, — когда мы пришли в Кынговей, нас встретил старейшина. Авраам Михайлович. Старик лет восьмидесяти, но крепкий, ясный умом. И он нам сказал: «Долго мы думали, стоит ли нам с вами встречаться. Боялись, что вы нас заставите веру менять, старые порядки рушить. Но узнали мы, что вы староверов уважаете, не гоните. И решили: пора нам с братьями воссоединиться».
Я слушал эту историю и не мог поверить своему счастью. Кынговей найден! Легендарное русское поселение, о котором столько говорили и спорили, реально существует!
— Павел Александрович, — сказал я Леонову, — это величайшее открытие. Это доказательство того, что русские люди могут выжить где угодно. Это символ нашего присутствия здесь, на Аляске. Мы должны помочь кынговейцам, поддержать их, но ни в коем случае не навязывать им свои порядки.
— Именно так я и думаю, — согласился Леонов. — Пусть живут, как жили. Пусть хранят свою веру и свои традиции. Но пусть знают, что теперь они не одни. Что Россия их не забыла.
Я распорядился отправить в Кынговей обоз с подарками: мукой, солью, железными инструментами, ружьями, порохом, тканями. И письмо Авраaму Михайловичу Младшему, в котором написал, что рад встрече с потомками героев Дежнёва и моряков «Святого Павла», что восхищаюсь их стойкостью и верностью вере предков, и что теперь они под защитой и покровительством Российской империи.
Это была великая находка и великое воссоединение.
Глава 18
Но каково же было моё изумление, когда я узнал еще об одной причине принятия решения кынговейцами установить с нами контакт.
Этой причиной была оспа. Штурман Дементьев знал, что это такое, и это знание он передал своим потомкам. И когда его лазутчики из Кынговея рассказали своим о появившейся на Аляске новой болезни, то Авраам Михайлович Младший быстро сообразил, о чем идет речь.
Но лазутчики рассказали и о том, что пришедшие недавно русские не только терпимо относятся к староверам, но делают какие-то уколы, после которых люди не болеют оспой и не умирают.
И сразу же после установления контактов с нами посланцы Кынговея попросили прислать к ним лекарей, которые спасут их от неминуемого прихода оспы.
Эта часть рассказа меня дара речи лишила в полном смысле слова и не на одну минуту. Так меня потряс уровень интеллекта и мощь разума этого неизвестного нам штурмана Дементьева.
Леонов сразу же занялся организацией большой медицинской экспедиции в Кынговей, а мы погрузкой золота на пароходы.
Как только она была завершена, мы не мешкая направились обратно на юг. Хотя по нашим расчетам выходило, что должны успеть совершить свой рекордный «заплыв», все равно надо спешить.
В Николаеве пароходы простояли ровно двое суток, и каждая минута этих сорока восьми часов была занята одним делом: загрузкой топлива и продовольствия, которых должно хватить для перехода в Калифорнию.
Длительной стоянки в Ново-Архангельске не предусматривалось. Только заход на несколько часов для вручения подготовленных мною инструкций и бюллетеня о неизвестных еще здесь новостях России и мира с акцентом на наши компанейские и получение отчетов новоархангельских контор. Но самым главным было то, что с нами из Русской Америки уходил барон Фердинанд Петрович Врангель. На Аляске его, правда, чаще называли Федором Петровичем.
На посту Главного Правителя Русской Америки его сменит Адольф Карлович Этолин, капитан первого ранга, который уже почти десять лет служит в нашей компании, командуя её различными кораблями.
Его предпоследним путешествием был переход через Тихий океан в Охотск. Там заведовал постройкой компанейского брига «Ситка», который привёл в Русскую Америку и почти тут же ушел на нем в Сан-Франциско, а оттуда в Чили.
Из Южной Америки Адольф Карлович вернулся за несколько дней до нашего захода в Ново-Архангельск, и новое назначение было для него большой неожиданностью, но вне всякого сомнения очень заслуженной.
Переход в Сан-Франциско неожиданно оказался для нас чуть ли не прогулкой: ни одного серьёзного шторма, почти все время попутный ветер и очень удачное попадание в мощную струю Калифорнийского течения. По мнению крестного, это давало нам прибавку к ходу узла полтора в час, а иногда, вероятно, и больше, так как в отдельные дни мы делали до десяти узлов в час.