Но… повторяет Манмут.
Обожаю минуты, когда ты лишаешься дара речи, передает Орфу, правда без громыхания, которым обычно сопровождаются его шутки.
Получается, речь о волшебстве, или о подлинных богах… божествах вроде Бога… или… Манмут начинает злиться.
Или что?
Это не настоящий Марс.
Вот именно, отвечает Орфу. Вернее, Марс настоящий, только не наш. Не тот, что находился в Солнечной системе миллиарды лет.
То есть кто-то… подменил… наш Марс… каким-то… другим?
Похоже на то. Первичные интеграторы вместе с нашими ведущими учеными тоже не хотели в такое верить, но это единственный ответ, который объясняет все факты. Солнечный день – лишнее тому доказательство.
Внезапно Манмут замечает дрожь в руках, сжимает их, отключает зрение и внешние телесигналы, чтобы лучше сосредоточиться, потом переспрашивает:
Солнечный день?
Мелочь, но важная, поясняет Орфу. Замечал ли ты при переходах через Бран-дыру между Землей Илиона и Марсом, что дни и ночи в обоих мирах совпадали по длительности?
Кажется, да, но… Маленький моравек осекается.
Ему не нужно сверяться с неорганическими банками памяти. Он и так прекрасно помнит: Земля совершает оборот за двадцать три часа пятьдесят шесть минут, Марс – за двадцать четыре тридцать семь. Разница пустяковая, однако за месяцы, проведенные моравеками на Марсе и на Земле, где греки сражались с троянцами, должна была накопиться. Но этого не произошло. Сутки на обеих планетах были полностью синхронизированы.
Господи Исусе, шепчет Манмут. Господи Исусе.
Может быть. На сей раз слова Орфу сопровождает рокот. Или кто-то с подобными божественными способностями.
Кто-то или что-то с Земли наделало дыр в многомерном пространстве Калаби-Яу, говорит Манмут, соединило с их помощью разные вселенные, обменяло наш Марс на «их»… что бы это ни значило… терраформированный, с богами на вершине Олимпа… по-прежнему соединенный с Землей Илиона квантовой бран-дырой. И заодно изменило гравитацию, а также период вращения Марса. Иисус, Мария, Иосиф и прочая святая братия!
Да, отвечает Орфу. И первичные интеграторы полагают, что исполнитель этого маленького фокуса находится на Земле или околоземной орбите. Все еще рвешься к нашей общей цели?
Я… я… если бы… я… Маленький моравек умолкает.
Вызвался бы он в этот полет, если бы знал все заранее? В конце концов, про опасности он знал с тех самых пор, как после совещания на Европе согласился лететь к Марсу. Неведомые существа – то ли эволюционировавшие постлюди, то ли создания из иных миров – уже показали свое умение манипулировать квантовой тканью Вселенной. Что им стоило после этого менять местами планеты, увеличивать период обращения и силу тяжести? И какого черта он делает на «Королеве Маб», несущейся к Земле и поджидающим богам-чудовищам со скоростью сто восемьдесят километров в секунду и постоянным ускорением? Неведомый противник управляет квантовой изнанкой Вселенной – либо вселенных. Что ему их жалкое оружие и тысяча спящих воинов-роквеков?
Да уж, отрезвляет, выдавливает Манмут наконец.
Аминь, отзывается его друг.
Тут по всему кораблю включаются сигналы тревоги и аварийные огни, заглушая все личные и общие каналы коммуникации.
– На корабль проник посторонний! – сообщает голос «Королевы Маб».
Это шутка? – спрашивает Манмут.
Нет, отвечает Орфу. Твой друг Томас Хокенберри только что… появился… здесь, у нас, в машинном отделении. Судя по всему, квант-телепортировался.
С ним все в порядке?
Нет. Он истекает кровью… Всю палубу залил. По-моему, он уже мертв, Манмут. Я поднял тело и несу на своих манипуляторах в больницу для людей. Спешу как могу.
Корабль огромен, в условиях настолько сильной гравитации Манмуту работать не доводилось, так что он несколько долгих минут выбирается из подлодки, затем из трюма и дальше на палубы, которые мысленно называет «человеческими уровнями». Помимо камбузов, кают, туалетов и противоперегрузочных коек на пятьсот человек, помимо кислородно-азотной атмосферы с давлением на уровне моря, на палубе номер семнадцать имеется работающий лазарет, оборудованный по последнему слову хирургии и диагностики начала двадцать второго века согласно чертежам, которые отыскали моравеки Пяти Лун, – самым свежим, какие нашлись в архивах.