В первый день единственным обитателем этой палубы был разъяренный Одиссей, пассажир поневоле, но к приходу Манмута здесь толпится бо́льшая часть моравеков. Орфу занимает собой всю ширину коридора. Также здесь первичный интегратор с Ганимеда Сума IV, каллистянин Чо Ли, генерал роквеков Бех бен Ади и два техвека-пилота с мостика. Дверь операционной закрыта, однако Манмуту сквозь стекло видно, как первичный интегратор Астиг/Че наблюдает за паукообразным коллегой с Амальтеи по имени Ретроград Синопессен, который суетится над окровавленным телом Хокенберри. Два моравека-помощника по его указаниям орудуют лазерными скальпелями и пилами, подсоединяют какие-то трубки, подносят бинты, направляют виртуальные зонды. Металлическое тельце и элегантные серебристые манипуляторы Ретрограда Синопессена в крови.
«Это человеческая кровь, – думает Манмут. – Кровь Хокенберри».
Он видит брызги крови на палубе, в коридоре, на стенах, а больше всего – на побитом панцире и широких манипуляторах своего товарища Орфу с Ио.
– Как он? – спрашивает Манмут у Орфу, произнося слова вслух. Говорить по фокусированному лучу в присутствии других моравеков считается дурным тоном.
– Сюда я принес его мертвым, – отвечает Орфу. – Сейчас его пытаются вернуть к жизни.
– А что, интегратор Синопессен знает человеческую анатомию и медицину?
– Он всегда увлекался человеческой медициной Потерянной Эпохи, – говорит Орфу. – Как ты – шекспировскими сонетами или как я – Прустом.
Манмут кивает. Почти все знакомые ему по Европе моравеки интересовались какой-либо областью древних искусств и наук. Этот интерес вложили программно в первых автономных роботов и киборгов, которых запустили в Пояс астероидов и во Внешнюю Систему; их эволюционные потомки-моравеки сохранили эту страсть. Но достаточно ли познаний Синопессена для того, чтобы воскресить Хокенберри?
Из каюты появляется Одиссей. При виде толпы в коридоре он замирает и привычно тянется к рукояти меча – вернее, к пустой петле на поясе, ибо моравеки обезоружили его, пока в бесчувственном состоянии везли на борту шершня. Манмут пытается вообразить, как сын Лаэрта воспринимает это все: металлическое судно, которое ему описали, плывущее по космическим просторам, которых он не видит, а теперь и собрание разнообразных моравеков в коридоре. Среди них не найдется и двух одного размера и формы – от великана Орфу, весящего не меньше двух тонн, до блестящего черного Сумы IV и воинственного, покрытого хитином роквекского генерала Беха бен Ади.
Одиссей, не обращая на них внимания, идет прямиком к окну операционной. Лицо его бесстрастно, и Манмут снова гадает, что думает бородатый крепыш, видя, как длинноногий серебристый паук и два техвека склонились над Хокенберри – человеком, с которым Одиссей так часто встречался и разговаривал в последние девять месяцев. Одиссей и моравеки смотрят на кровь, на вскрытую грудь и ребра, распластанные, словно в мясницкой лавке. Не подумает ли Одиссей, будто Ретроград Синопессен пожирает Хокенберри?
Не отрывая глаз от операции, Одиссей обращается к Манмуту на древнегреческом:
– Зачем твои друзья убили Хокенберри Дуэйнида?
– Они его не убили. Хокенберри внезапно возник здесь, на судне… Помнишь, у него есть божественная способность мгновенно переноситься с места на место?
– Помню, – говорит Одиссей. – Я видел, он перенес Ахиллеса в Илион, исчезнув и появившись опять, как сами боги. Только я никогда не верил, что Хокенберри бог или сын бога.
– Нет, он не бог, и он никогда такого не говорил. А теперь, похоже, его кто-то зарезал, однако он смог квитироваться… перенестись, как это делают боги… к нам за помощью. Серебряный моравек, которого ты видишь, и два его помощника пытаются спасти Хокенберри жизнь.
Одиссей переводит взгляд на Манмута:
– Спасти ему жизнь, маленькая машинка? Я вижу, что он умер. Паук вынимает его сердце.
Манмут поворачивается взглянуть. Сын Лаэрта совершенно прав.
Чтобы не отвлекать Синопессена, Манмут обращается к Астигу/Че по коммуникационной линии:
Он умер? Необратимо умер?
Первичный интегратор, стоящий рядом с операционным столом и наблюдающий за процедурой, не поднимая головы, отвечает по общей линии: