Ахиллес решает не упоминать эти россказни. Силы у него на исходе, надо беречь дыхание.
– Отпусти меня, я буду твоим союзником, – пыхтит Гефест. – Мы и без того с тобой как братья.
– Почему это? – хрипит Ахиллес.
Он уже решил, что не выпустит Гефеста живым, если придется разжать хватку. Вгонит Афинин кинжал через подбородок в череп, насадит мозги на лезвие и выдернет, как рыбу на остроге из ручья.
– Когда вскоре после Великой Перемены меня зашвырнули в море, дочь Океана Эвринома и твоя мать взяли меня к себе, – хрипит бог. – Я бы захлебнулся и утонул, не спаси меня дражайшая Фетида, дочь Нерея. Так что мы почти братья.
Ахиллес молчит.
– Даже не просто братья, – сипит Гефест. – Мы еще и союзники.
Ахиллес не раскрывает рта, чтобы не обнаружить подступающую слабость.
– Да, союзники! – кричит Гефест, чьи ребра ломаются одно за другим, как молодые деревца на морозе. – Моя любезная мать Гера ненавидит бессмертную сучку Афродиту, твою врагиню. Ты говоришь, что моя обожаемая Афина доверила тебе некое поручение, а значит, я хочу одного – всемерно тебе помогать.
– Отведи меня к целебным бакам, – с трудом выговаривает Ахиллес и немного ослабляет хватку.
– К целебным бакам? – Гефест глубоко вздыхает. – Тебя там сразу обнаружат, о сын Пелея и Фетиды. Олимп охвачен хаосом и гражданской войной, потому что Зевс куда-то пропал, но у целебных баков по-прежнему выставлена охрана. Еще даже не стемнело. Лучше стань моим гостем, выпей, поешь, освежись, а под покровом ночи я сам перенесу тебя к бакам, когда поблизости будет только чудовищный Целитель и спящие стражники.
«Еда?» – думает Ахиллес. Сказать по чести, драться ему сейчас и впрямь не с руки, тем паче заставлять кого-то воскрешать Пентесилею, так что подкрепиться действительно не помешает.
– Ладно. – Ахиллес встает с бородатого бога и убирает клинок Афины за пояс. – Перенеси меня в свой чертог на вершине Олимпа. И без выкрутасов, понял?
– Конечно без выкрутасов, – рычит Гефест, ощупывая синяки на животе и переломанные ребра. – Ну и времена настали, никакого почтения к бессмертному! Возьми меня за руку, и квитируемся отсюда.
– Минутку, – говорит Ахиллес и с трудом взваливает на плечо тело Пентесилеи, затем стискивает волосатую руку бога. – Теперь можем отправляться.
Войниксы напали чуть позже полуночи.
После ужина, который она помогала готовить, Ада направилась на самую тяжелую работу – укреплять оборону Ардиса. Изис, Пеаэн, Лоэс и Петир – все они знали о ее беременности – отговаривали Аду выходить на снег и холодный ветер, но она все равно пошла и вместе с другими принялась рыть канаву в ста футах от частокола, с внутренней стороны. Это была идея Хармана и Даэмана – наполнить рвы бесценным горючим для ламп и поджечь, если войниксы прорвутся за частокол. Как же Ада жалела, что Хармана и Даэмана сейчас с ними нет!
Земля промерзла, Аде не хватало сил копать, хотя лопата у нее была одна из самых острых; приходилось, утирая слезы досады, ждать, когда Эмма или Греоджи взломают заледенелую почву, чтобы Ада ее сгребла. По счастью, было темно и никто на Аду не смотрел. Если бы ее слезы заметили, она от стыда разревелась бы в голос. Когда пришел Петир (он занимался укреплением первого этажа) и вновь попросил ее вернуться в дом, Ада, не кривя душой, ответила, что ей нравится работать рядом с сотнями других: физический труд и близость такого множества людей отвлекают от мыслей о Хармане. И это была чистая правда.
Часам к десяти вечера рвы докопали – пять футов шириной, меньше двух глубиной – и застелили целлофановыми пакетами, которые на прошлой неделе добыли в Чоме. В передней поставили наготове канистры с драгоценным горючим для ламп – «керосином», как называл его Харман.
– Что будет, когда мы за две-три минуты истратим годовой запас горючего для освещения? – спросила Анна.
– Будем сидеть в темноте, – ответила Ада. – Зато живыми.
Положа руку на сердце, она не очень-то в это верила. Если войниксы прорвутся за внешний периметр, вряд ли их остановит невысокая стена пламени (даже если ров успеют поджечь). Даэман и Харман придумали, как укрепить дверные проемы и закрыть окна первого и второго этажей тяжелыми внутренними ставнями (эта работа шла уже три дня и, по словам Петира, близилась к завершению), но Ада не особо верила и в эту последнюю линию обороны.
Когда канавы дорыли и удвоили караул у частокола, когда назначили, кто будет тащить бочонки к рвам в случае атаки, раздали все новые винтовки и пистолеты (оружие досталось каждому шестому обитателю Ардиса – огромное достижение в сравнении с теми двумя винтовками, что были у них раньше) и Греоджи поднялся на соньере, чтобы осматривать окрестности, – только тогда Ада вошла в дом и предложила Петиру свою помощь.