– Петир! – воскликнула Ада и привстала на колени, чтобы его поймать.
Тот поднял лицо, глянул на нее как-то странно, улыбнулся краешками губ и спиной вперед упал с высоты пятидесяти футов в самую гущу войниксов.
– Держитесь! – крикнул Греоджи.
Соньер описал над Ардис-холлом широкую петлю. Ада, нагнувшись, увидела войниксов у каждой двери. Они кишели на крыльце, карабкались по всем стенам, ломали ставни на всех окнах. Ардис-холл окружал гигантский прямоугольник пламени, купол и казармы тоже горели. Ада никогда не умела хорошо прикидывать на глаз, но догадывалась, что внизу не менее тысячи войниксов. И все они стекались к усадьбе.
– Флешетты кончились! – прокричал мужчина из правой передней ниши.
Ада узнала его. Не далее как вчера Боман готовил ей завтрак.
Греоджи поднял побледневшее лицо в грязных разводах и пятнах крови.
– Придется лететь к павильону, – сказал он. – Ардис мы потеряли.
Ада решительно замотала головой:
– Поступайте как знаете, а я остаюсь. Высадите меня вон там. – Она указала на древнюю платформу для джинкеров между мансардами и застекленным потолком.
Ей вспомнился день, когда она, еще почти девочка, карабкалась туда по лестнице и Даэман, заглянув ей под юбку, увидел, что она без трусов. Ада поступила так нарочно, зная, что́ на уме у похотливого неюного мальчишки, каким был в ту пору ее «кузен».
– Высадите меня, – повторила она.
Люди на крыше – их сгорбленные тени напоминали склонившихся горгулий – стреляли из винтовок, луков и арбалетов в кишащих внизу войниксов. С тем же успехом можно было остановить прилив, кидая в него галькой.
Соньер завис над платформой. Ада спрыгнула и приняла на руки тело рыжеволосой девушки, возможно уже мертвой. Из машины спустили Пеаэн – та стонала, не приходя в сознание. Обеих пострадавших Ада уложила на пол. Боман соскочил с диска только затем, чтобы закинуть на борт четыре тяжелых мешка флешеттных обойм, и торопливо вскарабкался обратно. Машина беззвучно повернулась и улетела. Руки Греоджи порхали над виртуальной панелью, а лицо было так сосредоточенно, что Аде вспомнилась мать, когда та играла на фортепьяно в парадной гостиной.
Ада, пошатываясь, подошла к самому краю платформы. Голова кружилась, и она сорвалась бы, не поддержи ее кто-то в темноте. Спаситель (или спасительница) вернулся на прежнее место и вновь принялся стрелять из винтовки. Из мрака вылетел камень, темный силуэт спиной вперед упал с джинкерной платформы, скользнул по скату и канул вниз. Ада так и не узнала, кому обязана жизнью.
Теперь она стояла у края, глядя вниз отстраненно, почти безучастно, как если бы смотрела туринскую драму – что-то вульгарное и ненастоящее, развлечение на дождливый осенний вечер.
Войниксы карабкались по наружным стенам дома, лезли внутрь через разбитые ставни. Из парадного входа на кишащую тварями лестницу падал свет, и Ада поняла, что двери высадили. Это значило, что в передней не осталось ни одного живого защитника. Войниксы двигались с немыслимой скоростью насекомых. До крыши им оставались даже не минуты – считаные мгновения. Западное крыло дома, где жила Ада, пылало, но было ясно, что войниксы доберутся до нее быстрее огня.
Ада повернулась и ощупью принялась искать среди влажных тел винтовку, которую перед падением выронил ее спаситель. Она не собиралась умирать безоружной.
Факсируя в Парижский Кратер, Даэман ожидал, что там будет холодно, но не настолько.
От морозного воздуха в Гардельонском факс-павильоне перехватывало дыхание. Сам факс-павильон опутывали толстые жгуты голубого льда; находящие друг на друга волокна пучками разбегались от центра, словно сухожилия, плотно оплетшие кость.
Около тринадцати часов потребовалось Даэману, чтобы посетить остальные двадцать девять узлов и предупредить их обитателей о появлении Сетебоса и голубого льда. Слухи опережали его: люди, которых предупредили раньше, беспорядочно метались по факс-узлам, и его везде встречали вопросами. Даэман рассказывал, что знал, и спешил дальше, но везде его спрашивали одно: «Где безопасно?» Повсюду наблюдали скопления войниксов. Некоторые общины подверглись небольшим набегам, но мало где случались серьезные атаки, как накануне в Ардисе. «Куда бежать? – допытывались люди. – Где сейчас безопасно?» Даэман говорил, что знал, о Сетебосе, многоруком божестве Калибана, рассказывал про голубой лед и факсировал прочь, хотя дважды ему пришлось расчищать себе дорогу, угрожая арбалетом.
Чом в полумиле от факс-узла на холме выглядел безжизненным пузырем голубого льда. Уланбатские «Круги неба» полностью скрылись под странными голубыми волокнами, и Даэман сразу факсировал прочь, пока не закоченел. Он набрал код Парижского Кратера, не зная, что его там ждет.