Теперь он знал. Голубая стужа. Гардельонский факс-узел, погребенный под странным Сетебосовым льдом. Даэман торопливо натянул капюшон термоскина, надел осмотическую маску, но даже после этого каждый вдох обжигал легкие. Он забросил арбалет на плечо, где уже висел тяжелый рюкзак, и задумался, что делать.
Никто, даже собственная совесть, не осудил бы Даэмана, вернись он в Ардис, чтобы рассказать об увиденном и услышанном. Работа окончена. Факс-павильон похоронен под толщей голубого льда. Самое большое отверстие из десятка заметных глазу было не больше тридцати дюймов в поперечнике и вело, изгибаясь во льду, неведомо куда. Даже если сунуться в этот лабиринт, сотворенный Сетебосом на костях погибшего города, как отыскать потом дорогу назад? Возможно, он нужен в Ардисе, и уж точно там ждут рассказа о том, что он видел в последние тринадцать часов.
Даэман вздохнул, снял рюкзак и арбалет, сел на корточки у самого большого входа – тот располагался почти над полом, – протолкнул рюкзак заряженным арбалетом и пополз по льду, даже сквозь термоскин чувствуя руками и коленями космический холод.
Ползти было сперва тяжело, потом мучительно. Ярдов через сто туннель раздвоился; Даэман выбрал левое ответвление, где было вроде немного светлее. Еще через пятьдесят ярдов коридор сделался наклонным и заметно расширился, а дальше пошел вертикально вверх.
Даэман сел (чувствуя задом холод даже через теплую одежду и термоскин) и достал из рюкзака бутылку с водой. После утомительного факсирования и разговоров с перепуганными людьми сильно хотелось пить. В прошлые часы он позволял себе отпивать понемногу, но бутылка все еще была наполовину полной. Впрочем, это не имело значения, поскольку вода замерзла. Убрав бутылку под рубашку, поближе к молекулярному термоскину, он стал осматривать ледяную стену.
Она не была идеально гладкой, как и голубой лед вообще: он состоял из слоев, горизонтальных или косых, так что Даэман рассчитывал найти зацепки для рук и ног. Однако стена уходила вверх почти на сто футов, постепенно изгибаясь, так что продолжения шахты он не видел, но вроде бы здесь было чуть светлее.
Он вытащил из рюкзака два одинаковых ледовых молотка, которые накануне по его просьбе выковал Реман. До того как Даэман просиглировал это слово в Хармановой старой книге, он вообще не знал, что такое молоток. До Падения самая мысль о таком инструменте повергла бы его в скуку. Люди не пользовались инструментами. Теперь от них зависела его жизнь.
Молотки были по четырнадцать дюймов в длину, одна сторона головки прямая и гладкая, другая – изогнутая и зазубренная. Реман помог Даэману плотно обмотать рукояти крест-накрест кожей, чтобы крепко сжимать их даже через молекулярные перчатки. Острия заточили на лучшем шлифовальном камне Ханны.
Он встал, запрокинул голову, плотнее приладил маску, закинул на спину рюкзак, убедился, что ремень арбалета надежно держится на левом плече, а сам арбалет лежит поперек рюкзака, забил один молоток в стену и подтянулся на четыре фута. Туннель был немногим шире трубы главного камина в Ардисе; Даэман уперся ногой в противоположную стену, чтобы чуть-чуть передохнуть, потом забил второй молоток так высоко, как мог дотянуться, и повис на нем, опираясь на первый. «В следующий раз, – подумал он, – надо будет снабдить ботинки шипами».
Тяжело дыша и смеясь над мыслью, что когда-нибудь это повторит, выдыхая через осмотическую маску морозный пар, рискуя каждый миг сорваться под тяжестью рюкзака, Даэман прорубал очередную зацепку, подтягивался, втискивал носок ботинка, забивал правый молоток выше, подтягивался, вырубал зацепку левой. Одолев еще двадцать футов, он повис на двух вбитых в лед молотках и, откинувшись назад, посмотрел вперед. «Пока неплохо, – подумал он. – Еще десять-пятнадцать раз подтянуться, и я доберусь до изгиба в ста футах надо мной». Другая часть сознания нашептывала: «И обнаружу тупик». А еще более мрачная часть сознания говорила: «Или ты сорвешься и погибнешь». Даэман тряхнул головой, прогоняя голоса. Руки-ноги дрожали от напряжения и усталости. Для следующей остановки надо бы прорубить опору поглубже, так будет удобнее. На случай спуска по ледяному камину в рюкзаке лежала веревка. Скоро он узнает, достаточно ли длинный моток захватил.
За ледяным камином туннель футов шестьдесят шел горизонтально, затем еще дважды раздвоился и наконец вывел в широкий каньон на поверхности льда. Даэман дрожащими руками убрал молотки в рюкзак и снял со спины арбалет. У выхода в трещину он глянул вверх, увидел яркий солнечный свет и голубое небо. Расщелина тянулась вправо и влево, слоистый пол местами нырял футов на тридцать-сорок, между стенами, заросшими сталактитами и сталагмитами, перекинулись ледяные мосты. Из голубого льда тут и там торчали части зданий; Даэман видел куски кладки, рамы без стекол и заиндевевшие окна, бамбуковые башенки и бакиволоконные дополнения к постройкам Потерянной Эпохи – лед сковал все без разбора. Даэман понял, что вышел на улицу Рамбуйе неподалеку от Гардельонского факс-узла, только в шести этажах над улицей, по которой всю жизнь гулял или ездил в запряженных войниксами дрожках.