Внутреннее пространство собора было чуть больше мили в диаметре и высотой примерно две тысячи футов от светящего багровым пола до вершины ледяного свода. Догадка Даэмана подтвердилась: Сетебос накрыл куполом весь кратер в сердце Парижского Кратера. Огромный круг пола светился красным, пульсируя, словно в ритме исполинского сердца. Даэман не знал, связано это с неким природным феноменом – магма поднялась оттуда, где черная дыра когда-то пробилась к центру Земли, – или Сетебос каким-то образом вызвал ее для тепла и света. Остальной собор переливался красками, которые Даэман не сумел бы описать словами: разные оттенки красного и оранжевого по краям кратера и в основании стен, дальше по янтарным сталагмитам и контрфорсам вились алые прожилки, еще дальше горячие тона переходили в холодное свечение исполинских голубых столпов. В ледяных стенах, колоннах, жгутах и башнях пробегали желтые и зеленые вспышки, алые пульсирующие лучи расходились по скрытым туннелям, как электрический ток, искры соединяли ветвящиеся секции собора, словно нервные импульсы.
Местами оболочка купола была настолько тонкой, что последний вечерний свет снаружи рисовал на западных сводах розовые круги. Верхняя часть купола была не толще стекла – овал темнеющего неба, лишь слегка приглушающий первые звезды. Но самое удивительное – по низу стен шли сотни крестообразных углублений, каждое примерно шесть футов высотой. Они опоясывали весь собор, и Даэман, перегнувшись с грубого карниза, видел такие же ниши под собой, словно проплавленные в голубом льду. С виду они были металлические и пустые, стальные полости отражали красное свечение из центра кратера.
Сам багрово-алый пол под куполом отнюдь не пустовал. Повсюду вставали шипастые сталагмиты и зубчатые шпили. Некоторые доходили до потолка, порождая аккуратные ряды голубоватых ледяных колонн. Не был пол и ровным – его испещряли маленькие кратеры и фумаролы, над которым вились струйки газа, паров или дыма. Горячие тепловые потоки пахли серой. Посередине красного мерцающего круга располагался приподнятый кратер с неровными краями, обрамленный ледяными ступенями и фумаролами поменьше. Этот кратер в кратере был доверху наполнен (как сперва показалось Даэману) обкатанными белыми камнями. Лишь через минуту он понял, что это не камни, а человеческие черепа – десятки тысяч черепов, по большей части под массой, которая почти заполнила собой кратер. Сам кратер больше всего походил на гнездо, и это впечатление еще усиливалось тем, что внутри колыхался серый мозг со множеством извилистых складок, бесчисленными ртами, парами глаз и прочими отверстиями. Отверстия разевались и захлопывались не в такт, десятки рук внизу иногда переступали, устраивая серую массу поудобнее. Другие руки (каждая не уместилась бы в ардисской комнате Даэмана) вытягивались на длинных стеблях, расползались по мерцающему полу и выпускали щупальца. Некоторые были так близко, что Даэман видел на концах исполинских пальцев мириады изогнутых черных шипов или крюков. Крючки (возможно, какие-то эволюционировавшие волосы) были длиннее кинжала у Даэмана за поясом и легко проникали в лед. Впиваясь черными кривыми клинками, руки могли ползти по любой поверхности, будь то каменная кладка, лед или сталь.
Сам Сетебос оказался значительно больше, чем два дня назад, когда на глазах Даэмана пролез в Дыру. Тогда его длина была футов сто, теперь – не меньше трехсот. Высота в середине, где сходящиеся извилины делила глубокая мерцающая щель, составляла ярдов тридцать. Он полностью заполнял гнездо, а когда ворочался, черепа хрустели, как сухая солома.
– Так думат: ни добра, ни зла не видно в Нем, не тих и не жесток: он просто Сила, Вождь. Скажи, что Он ужасен: зри примеры гнева!
Свистящее шипение Калибана эхом отражалось от сводов, зиккуратов и фумарол, отдавалось в лабиринте ледяных коридоров и как будто неслось к Даэману спереди, сзади и с боков.
Постепенно глаза привыкли к алому полумраку и огромности купола. Теперь Даэман различил подвижных мелких существ, которые суетились у подножия гнезда, взбегали на четвереньках по ледяным ступеням и быстро спускались, уже на задних конечностях, таща большие яйцевидные предметы, поблескивающие склизкой млечностью.
В первую минуту Даэман принял их за войниксов. Ползя по ледяному лабиринту, он видел бесчисленные останки войниксов – не замерзших, как те, что снаружи, а выпотрошенных: там пустой панцирь, там оторванная нога или искромсанный кожаный вырост, где-то пара рук-клешней. Однако теперь, вглядевшись через туман от фумарол, он видел, что это не войниксы. Все они имели облик Калибана.