– Когда появился исполинский Зевс, все воины словно окаменели – подняв мечи, замахнувшись копьями, вскинув щиты; даже божественные колесницы застыли в небе, Афина и Аполлон замерли, как и тысячи смертных внизу, а Зевс прогремел… я не смогу изобразить его голос, Хок-эн-беа-уиии, это было как если бы все грозы, землетрясения и вулканы грянули разом… но Зевс прогремел: «ДЕРЗКАЯ ГЕРА! СНОВА ТЫ И ТВОИ КОЗНИ! Я И ТЕПЕРЬ ПОЧИВАЛ БЫ, НЕ РАЗБУДИ МЕНЯ ТВОЙ СЫН-КАЛЕКА И СМЕРТНЫЙ! КАК ПОСМЕЛА ТЫ ОСЛЕПИТЬ МОЙ УМ ЖЕЛАНИЕМ, ЧТОБЫ ДОБИТЬСЯ СВОЕГО И РАЗРУШИТЬ ТРОЮ ВОПРЕКИ ВОЛЕ ГОСПОДИНА?!»
– Сын-калека и смертный? – повторил Хокенберри.
Сын-калека, очевидно, бог огня Гефест. А кто смертный?
– Да, так он прорычал, – сказала Елена, потирая бледную шею, как будто от подражания громовому голосу у нее заболело горло.
– И что дальше?
– А дальше, не успел кто-нибудь из богов двинуться, не успела Гера промолвить хоть слово в свое оправдание, Зевс-Тучегонитель поразил ее молнией и, видимо, убил, хоть мы все считали ее бессмертной.
– Боги умеют восстанавливаться после смерти, – пробормотал Хокенберри, вспомнив огромные баки, клубки из синих червей и гигантского насекомовидного Целителя в просторном белом здании на Олимпе.
– Да, мы все это знаем! – раздраженно ответила Елена. – Наш Гектор за последние восемь месяцев шесть раз убивал Ареса, а через несколько дней тот вновь вступал в бой. Но то было другое, Хок-эн-беа-уиии.
– Как это?
– Молния Зевсауничтожила Геру. Обломки ее колесницы разлетелись на мили вокруг, крыши домов в Илионе забрызгало кипящим золотом и сталью. Обугленные куски самой богини падали от океана до Парисова дворца – горелые ошметки розового мяса. Никому из нас не хватило храбрости к ним прикоснуться, но они дымились и шипели много дней.
– Господи, – прошептал Хокенберри.
– После этого могучий Зевс поразил Посейдона: разверз бездну под ногами убегающего морского божества и сверг его вниз. Эхо Посейдоновых воплей отдавалось часами, пока все смертные – равно ахейцы и жители Трои – не зарыдали от этого звука.
– Зевс что-нибудь сказал, разверзая бездну?
– Да. Он вскричал: «Я – ЗЕВС-ТУЧЕГОНИТЕЛЬ, СЫН КРОНА, ОТЕЦ БОГОВ И ЛЮДЕЙ, Я ВЛАДЕЛ ПРОСТРАНСТВОМ ВЕРОЯТНОСТЕЙ ЕЩЕ ДО ТОГО, КАК ВЫ ПЕРЕМЕНИЛИ СВОИ ЖАЛКИЕ ОБЛИЧЬЯ ПОСТЛЮДЕЙ! Я БЫЛ ХОЗЯИНОМ И ХРАНИТЕЛЕМ СЕТЕБОСА, КОГДА ВЫ ЕЩЕ НЕ СМЕЛИ МЕЧТАТЬ О БЕССМЕРТИИ! А ТЫ, ПОСЕЙДОН, КОЛЕБАТЕЛЬ ЗЕМЛИ, ПРЕДАТЕЛЬ, ДУМАЕШЬ, Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО ВЫ С МОЕЙ ВОЛООКОЙ ЦАРИЦЕЙ ЗАМЫШЛЯЛИ МЕНЯ СВЕРГНУТЬ? ИЗГОНЯЮ ТЕБЯ В ТАРТАР, ГЛУБОКО ПОД АИДОМ! В ПРОПАСТЬ, ГДЕ ЯПЕТ И КРОН ТОМЯТСЯ И НИ ОДИН СОЛНЕЧНЫЙ ЛУЧ НЕ СОГРЕЕТ ИХ СЕРДЦЕ, В БЕЗДНУ ТАРТАРА, ЧТО ОКРУЖЕНА ПУЧИНОЮ ЧЕРНЫХ ДЫР!»
Елена вновь прочистила горло.
– Хок-эн-беа-уиии, у тебя есть вода?
Он протянул ей мех, наполненный водой из фонтана на площади, и молча ждал, пока она пила.
– Так вещал державный Зевс, когда разверз под ногами Посейдона бездонную яму и сбросил Колебателя земли в Тартар. Копейщики, заглянувшие в бездну со стены, несколько дней потом не могли говорить, только мычали и вскрикивали.
Хокенберри молчал.
– Потом Громовержец повелел всем богам возвращаться на Олимп и принять от него кару… Прости меня, Хок-эн-беа-уиии, – если позволишь, я не буду изображать его рев… И в то же мгновение всех точно ветром сдуло: колесницы, сребролукого, Афину, багровоглазого Аида, сучку Афродиту, кровожадного Ареса – весь наш пантеон исчез, квитировался на Олимп, словно нашкодившие дети, ждущие отцовских розог.
– А Зевс тоже исчез?
– О нет, Кронид только вошел во вкус. В своем исполинском обличье он прошествовал по Илиону и двинулся к побережью, словно Астианакт, когда идет по песочнице, переступая через игрушечных солдатиков. Сотни троянцев и аргивян погибли в тот день под стопами Зевса, Хок-эн-беа-уиии, а дойдя до ахейского стана, он простер руку и сжег все сотни черных кораблей, вытащенных там на песок. Потом он сжал пылающую ладонь в кулак, на море поднялась огромная волна и выбросила на берег все суда, что стояли на якоре или прибыли с Лемноса, везя вино от Язонида Эвнея в дар Атридам Агамемнону и Менелаю, – опять же как игрушки, как Астианакт, купаясь в ванне, для забавы топит сработанные рабами игрушечные деревянные лодочки.
– Святый боже, – прошептал Хокенберри.
– Да, именно, – сказала Елена. – И лишь после этого Зевс исчез. Раздался гром – еще ужаснее, нежели его голос, оглушивший сотни людей, и ветер с ревом устремился в пустоту, где только что был Зевс, сорвал шатры ахейцев и унес их на тысячи футов в воздух, а сильных троянских жеребцов выбросил из стойл через самую высокую городскую стену.