Крюк выдержал. С минуту Даэман висел без движения, на виду у калибанов по всему кратеру. Быть может, они уже столпились под стеной и ждали, когда он рухнет в их чешуйчатые лапы. Даэман не смотрел вниз.
Еще чуть-чуть. Выбросить трясущуюся, ноющую руку над головой, обернуть веревку вокруг запястья, подтянуться, держась ногами. И снова. И снова. Никаких передышек. И еще.
Наконец Даэман понял, что больше не может. Последние силы иссякли. Он висел, дрожа всем телом, арбалет и яйцо тянули назад. В любую секунду он мог сорваться. Часто моргая, Даэман высвободил одну руку и протер запотевшие стекла маски.
Он висел под самым карнизом, в футе от края.
Последним невозможным рывком он выбрался наверх, распластался на животе, дотянулся до крюка и остался лежать, раскинув руки и ноги.
Только бы не стошнило… Только бы не стошнило! Либо он задохнется от рвоты в маске, либо сорвет ее и сразу потеряет сознание от ядовитых паров. Даэман умрет здесь, и никто даже не узнает, что он влез на восемьдесят… даже нет, на девяносто футов по веревке, – он, пухлый сынок Марины, ребенок, не способный даже раз подтянуться на бакикарбоновой перекладине.
Через какое-то время способность соображать вернулась, и Даэман заставил себя пошевелиться. Он снял с плеча арбалет, убедился, что тот заряжен и взведен. Проверил яйцо: оно пульсировало ярче, но нигде не треснуло. Закрепил на поясе молотки, втянул наверх сто футов веревки. Она показалась непомерно тяжелой.
А потом Даэман заблудился в туннелях. Когда он впервые полез в холодную нору, на улице еще только смеркалось и вечерний свет пробивался сквозь голубой лед, теперь снаружи было темно, лишь янтарные электрические разряды пробегали через живую ткань вокруг: Даэман был уверен, что голубой лед – что-то органическое, часть самого Сетебоса.
По пути сюда он у каждой развилки вбивал в лед желтую пластиковую метку, но одну из них, видимо, пропустил и теперь натыкался на новые развилки, туннели, которых раньше не видел. Вместо того чтобы возвращаться – развернуться в туннеле негде было, ползти ногами вперед страшно, – он выбрал нору, которая вроде бы вела наверх.
Дважды туннель заканчивался тупиком либо круто уходил вниз, так что все же приходилось ползти назад к развилке. Наконец туннель понемногу пошел вверх и расширился. Даэман, к своему бесконечному облегчению, уже во весь рост зашагал по плавному ледяному склону с арбалетом наперевес.
Внезапно он замер, пытаясь затаить тяжелое дыхание.
Менее чем в десяти футах перед ним была развилка, в тридцати футах позади осталась другая, и из одной, а может, сразу из обеих слышался скребущий звук.
«Калибаны». Ужас ощущался как космический холод, проникающий через термоскин, однако тут пришла еще более леденящая мысль: «Одна из рук».
Это была рука. Ладонь толщиной с тело Даэмана и намного длиннее его, подтягиваясь на острых десятидюймовых когтях, впиваясь в лед черными роговыми шипами, выползла из развилки перед Даэманом и замерла. Ротовое отверстие посередине сжималось и разжималось.
«Она ищет меня, – подумал Даэман, не смея дышать. – Чувствует тепло».
Он не шевельнулся, даже не поднял арбалет. Теперь все зависело от изношенного термокостюма: если тот излучает тепло, рука схватит Даэмана через миллисекунду. Он пригнулся к ледяному полу – не из страха, но чтобы скрыть тепло от осмотической маски.
Снова заскрежетало. Даэман вскинул голову и увидел, что рука выбрала туннель справа от него. Извивающийся мясистый стебель заполнил собой почти всю развилку.
«Будь я проклят, если поверну назад», – решил Даэман и двинулся вперед как можно тише.
Рука ползла через развилку; ярдов сто ее уже проскользнуло мимо, но она казалась бесконечной. Даэман уже не мог выносить скрип когтей по льду.
«Что, если она опишет круг и вернется сюда, за мной?»
– Огни небес напали! Вспышка света – трещат дерев верхушки – там, и там, и там, ударил следом гром! Глупец, над кем смеялся! Смотри! Лежит он, славит Сетебоса!
Расстояние и лед заглушали шипение Калибана, но оно неслось из туннеля сзади.
В каких-то дюймах от ползущей руки Даэман взвесил варианты.
Туннель был футов шесть шириной и шесть высотой. Приплющенная рука заполняла всю ширину развилки, но над ней оставался зазор фута в три. По другую сторону туннель постепенно расширялся и уходил вверх. Даэман сквозь термокостюм чувствовал движение воздуха. Возможно, до поверхности оставались какие-то сотни футов.
Как перебраться через руку?