Он подумал про ледорубы. Нет, ему не проползти шесть футов по потолку. Вернуться назад? Он подумал о возвращении в лабиринт, по которому полз, казалось, часами, и отбросил эту мысль.
Может, она проползет мимо? Надо же, какая чушь лезет в усталую голову! Рука тянется от Сетебоса, оставшегося далеко позади в сердце кратера.
«Он заполнит все туннели своими руками и скребущими пальцами. Он выслеживает меня!»
Даэман отстраненно отметил про себя, что у панического ужаса вкус крови, и тут же понял, что прокусил щеку. Во рту была кровь, но он не мог снять маску и сплюнуть, так что пришлось проглотить солоноватую жидкость.
«К черту».
Убедившись, что арбалет на предохранителе, Даэман перебросил его через серую скользящую массу. Арбалет пролетел в нескольких дюймах над мясистым стеблем и скользнул дальше по льду. С рюкзаком и яйцом пришлось повозиться.
«Оно разобьется. Всмятку. Мутное свечение (сейчас оно ярче, я уверен, что ярче) выльется, и это будет рука, не серая, а маленькая и розовая, она откроет рот и будет визжать, визжать, визжать, и большая серая рука вернется на крик или вынырнет позади, схватит меня…»
– К черту! – сказал Даэман вслух, не боясь, что его услышат.
Он ненавидел себя за трусость, за всегдашнюю трусость. Кто он такой? Пухлый Маринин малыш, способный только соблазнять девиц и ловить бабочек.
Он снял рюкзак, обмотал яйцо как можно плотнее и бросил боком над ползущей маслянистой массой.
Судя по звуку, скорлупа не треснула. Рюкзак плавно скользнул по стене на пол.
«Теперь моя очередь».
Чувствуя себя без рюкзака и арбалета легким и свободным, Даэман отступил на тридцать шагов по почти горизонтальному коридору и побежал вперед, не давая себе времени на раздумья.
Он чуть не поскользнулся, однако удержался на ногах и с разбега нырнул вперед, выставив вперед руки. Прыгнул он высоко – капюшон термоскина проехался по ледяному потолку – и все же недостаточно высоко: носки ботинок задели толстую извивающуюся руку. Лишь бы не упасть на рюкзак! Он приземлился на руки, ударился о лед, так что перехватило дыхание, и перекатился через арбалет, но тот не выстрелил, потому что стоял на предохранителе.
Бесконечная рука позади него замерла.
Даже не успев отдышаться, Даэман подхватил рюкзак с арбалетом и побежал вверх по ледяному склону к темноте, из которой тянуло ветром.
Он выбрался в холодную ночь в одном-двух кварталах южнее острова Сите. Ни рук, ни калибанов в свете звезд и электрических вспышек, пробегавших по голубому льду, видно не было.
Даэман сорвал маску и принялся жадно глотать свежий воздух.
Предстояло еще добраться до факс-узла. С рюкзаком за спиной и арбалетом в руках он пошел по трещине в сторону острова Сен-Луи. Справа высилась ледяная стена, слева темнели норы.
«Я больше не полезу в этот лабиринт». Дрожащими от усталости руками (а ведь он еще ничего не сделал) Даэман вытащил из-за пояса молотки, забил их в мерцающую ледяную стену и полез вверх.
Через два часа он понял, что заблудился. Ориентируясь по звездам, кольцам, очертаниях встающим надо льдом зданий и фрагментам каменной кладки в темных трещинах, Даэман думал, что идет параллельно каньону авеню Домениль, но теперь понял, что ошибался: впереди был широкий черный провал, уходящий в непроглядную тьму.
Даэман лег на живот у края, из последних сил удерживаясь, чтоб не расплакаться. Яйцо заворочалось в рюкзаке, словно живое, хотящее проклюнуться. Из туннелей и трещин, которые он миновал, слышался скрежет, и Даэман не сомневался, что это руки. Здесь, в свете звезд и колец, он рук еще не видел, но купол за его спиной светился ярче прежнего.
«Сетебос обнаружил, что одно из его яиц пропало».
Его? Даэман переборол желание захихикать, понимая, что смех может быть предвестником истерики.
Что-то на краю бездонной пропасти впереди привлекло его взгляд. Даэман подтянулся на локтях.
Его крюк с обрывком желтой ткани.
Это был ледяной камин всего в ста пятидесяти ярдах от Гардельонского факс-узла.
Уже не сдерживая слез, Даэман вбил последний крюк, закрепил веревку – простым узлом, не тем особым, который потом легко распустить, – и, перевесившись через край, скользнул в темноту.
То неровным шагом, то ползком Даэман одолел сотню с чем-то ярдов. Позади осталась последняя развилка, помеченная желтым клочком, дальше пришлось ползти. Наконец он выбрался наружу и съехал по льду к Гардельонскому факс-узлу, где ноги обрели долгожданную опору. На колонне посреди круглого павильона тускло светилась панель.
Из темноты сбоку на него выпрыгнула голая фигура. Даэман покатился по полу, арбалет отлетел в сторону.