Даэман упал коленями на холодную окровавленную траву и попытался заплакать. Он мог лишь отгонять отяжелевших ворон и скачущих сорок, которые норовили вновь подобраться к трупам.
Солнце садилось. Небо постепенно блекло.
Даэман встал оглядеть трупы, разбросанные по мерзлой земле, словно тюки со стиркой: кто-то лежал под убитыми войниксами, кто-то – отдельно, другие – группами, словно сгрудились перед смертью. Даэману предстояло отыскать среди них Аду. Похоронить ее – и как можно больше остальных, – прежде чем пробираться к павильону.
«Куда мне податься? В какой общине меня примут?»
Он не успел ответить на этот вопрос или даже подойти к ближайшим телам. В быстро сгущающихся сумерках что-то двигалось на опушке восточного леса.
Уцелевшие после бойни жители Ардиса? Даэман уже поднял здоровую руку в приветственном жесте, когда увидел отблеск серого панциря.
Тридцать, шестьдесят, сто войниксов надвигались на него со стороны дороги и леса на востоке.
Сил бежать не было. Даэман вздохнул и шатаясь прошел несколько шагов к лесу на юго-западе, но заметил движение и там. Войниксы выскакивали из темноты, прыгали с деревьев и на четвереньках перебегали открытое пространство. Считаные мгновения – и они на него набросятся.
Даэман понимал, что бежать в обход дымящихся развалин на север бесполезно. Там тоже будут войниксы.
Он встал на колени (яйцо в рюкзаке светилось так ярко, что на заиндевелую траву легла длинная тень) и вытащил последние арбалетные стрелы.
Шесть. Их оставалось только шесть. Плюс две, что уже заряжены.
С мрачной ухмылкой, чувствуя, как его захлестывает зловещий восторг, Даэман прицелился в ближайшую группу приближающихся теней. До них было шестьдесят футов. Он решил подпустить их ближе, зная, что на полной скорости они преодолеют это расстояние за несколько секунд. Тремя уцелевшими пальцами на изувеченной руке он навел арбалет.
Позади что-то затрещало, захлопало. Даэман круто развернулся, готовясь отразить атаку, и увидел приближающийся с запада соньер. Два человека в носовых нишах палили по войниксам из винтовок. Войниксы прыгали на низко летящую машину, но их сбивали тучи флешетт.
– Прыгай! – закричал Греоджи, когда соньер подлетел ближе и завис рядом с Даэманом на уровне его головы.
Войниксы ринулись к людям со всех сторон, подскакивая, как огромные серебристые кузнечики. Пассажиры – Даэман узнал Бомана и темноволосую женщину (это была не Ада, а Эдида из числа его факс-посланцев) – стреляли в разные стороны очередями, выпуская облака хрустальных дротиков.
– Прыгай! – снова закричал Греоджи.
Даэман мотнул головой, забросил в пустую нишу сперва рюкзак с яйцом, затем арбалет и уже потом запрыгнул сам. В тот же миг соньер начал набирать высоту.
Получилось не слишком удачно. Он крепко вцепился здоровой рукой во внутренний край соньера, но изувеченная левая ударилась о металл. Боль ослепила его, и он, разжав правую руку, заскользил в скопление безмолвных войниксов внизу.
Боман схватил его за руку и втащил на борт.
Бо́льшую часть полета Даэман не мог говорить. Соньер пролетел несколько миль на северо-восток, над лесом, затем описал дугу и зашел на посадку к голой скале, торчащей на двести с лишним футов над облетевшими деревьями. Даэман видел этот гранитный утес, когда гостил у Ады и ее матери в Ардис-холле. Тогда он еще охотился на бабочек, и в конце долгого дня блужданий Ада указала ему на каменную глыбу, почти отвесно встающую над зарослями ежевики:
– Тощая скала. – В голосе девушки звенела гордость юной собственницы.
– Откуда такое название? – спросил он.
Ада пожала плечами.
– Не хочешь забраться наверх? – предложил Даэман, думая, что, возможно, удастся соблазнить ее на зеленой вершине.
Ада рассмеялась:
– На Тощую скалу забраться нельзя.
Теперь, при свете угасающего заката и разгорающихся колец, Даэман видел, что людям это удалось. Вершина оказалась вовсе не зеленой – просто голая каменная площадка не больше ста футов, кое-где серые валуны, примитивные навесы, полдюжины костров. Темные фигуры жались поближе к огню. По краям гранитного монолита недвижно стояли люди – без сомнения, часовые.
Поле у подножия Тощей скалы как будто шевелилось. Оно и впрямь шевелилось. Войниксы сновали по разбитым панцирям своих собратьев.
– Сколько наших уцелело? – спросил Даэман, когда Греоджи начал заходить на посадку.
– Около пятидесяти, – ответил пилот.
В отблесках виртуальной панели управления его перепачканное сажей лицо выглядело бесконечно усталым.