«Пятьдесят из более чем четырехсот», – безучастно подумал Даэман и осознал, что его тело не оправилось от шока после потери пальцев, а разум впал в оцепенение после увиденного в Ардисе. Оцепенение и безучастность были скорее приятны.
– Как Ада? – помедлив, спросил он.
– Жива, – ответил Греоджи. – Однако без сознания уже почти сутки. Когда дом загорелся, она не соглашалась улетать, пока мы не отвезем всех остальных… Да и потом, думаю, отказалась бы, но ее оглушило рухнувшей балкой. Неизвестно, как ее ребенок… жив… или нет.
– А Петир? Реман? – спросил Даэман.
Он пытался сообразить, кто возглавит общину теперь, когда Хармана нет, Ада в тяжелом состоянии и стольких унесла смерть.
– Погибли.
Соньер завис и пошел на снижение к гранитной вершине. Как только он сел, к нему направились несколько фигур от костров.
Покуда остальные вылезали из соньера, Даэман удержал Греоджи за рубашку:
– Почему вы еще здесь? Чего вы ждете, ведь войниксы близко?
Греоджи легко оторвал его руку.
– Мы пытались воспользоваться факс-узлом, но войниксы напали раньше, чем кто-либо добрался до павильона. Мы потеряли четверых, пока отбивались. А больше лететь некуда. Ада и еще человек десять в тяжелом состоянии. Перенести всех разом не получится, а партиями нельзя: чертовы твари доберутся до вершины и оставшихся гораздо раньше. Для защиты от войниксов нужна каждая пара рук. Даже и так нам может не хватить флешетт на сегодняшнюю ночь.
Даэман огляделся. Жалкие костры едва горели – кучки мха и тонких веточек, ничего больше. Ярче всего на скале светилось яйцо Сетебоса, млечно сияющее в его рюкзаке.
– Неужели все так плохо? – сказал Даэман, обращаясь к самому себе.
– Боюсь, что да, – ответил Греоджи, спрыгнув с соньера. Его шатало. Очевидно, он еле стоял на ногах от усталости. – Уже стемнело. Войниксы могут напасть со всех сторон в любую минуту.
Часть 3
Харман и Ариэль невероятно долго падали в беспросветной тьме.
Полет оборвался не роковым ударом о камни у подножия Золотых Ворот в Мачу-Пикчу, а мягким приземлением на пружинистую почву джунглей, покрытую вековыми слоями палой листвы и гумуса.
В первую секунду Харман никак не мог поверить, что остался жив, потом неуклюже встал, оттолкнул своего спутника или спутницу – аватара с легкостью упорхнула – и застыл, изумленно моргая.
Откуда взялась темнота? Только что на Золотых Воротах сиял белый день. Значит, Харман попал… куда-то еще. На неосвещенную сторону планеты, и к тому же в джунгли. Пахло прелостью, соками и жирной землей. Душный, влажный воздух лип к телу, точно сырое одеяло. Рубашка мгновенно вымокла и пристала к коже. Ночь звенела голосами бесчисленных насекомых, полнилась шелестом папоротников, пальмовых листьев и зарослей, где жили своей жизнью большие и маленькие существа. Дожидаясь, когда глаза свыкнутся с темнотой, сжимая кулаки в надежде двинуть аватару в морду, если она окажется в пределах досягаемости, Харман запрокинул голову: далеко-далеко, в тончайших прорезях черных крон, слабо мерцали звезды.
Через минуту он различил футах в десяти от себя призрачную бесполую фигуру.
– Отнеси меня назад! – рявкнул Харман.
– Куда назад?
– К мосту. Или в Ардис. Но только быстрее!
– Не могу, – промолвил издевательский голос.
– Сможешь! – прорычал Харман. – И поспеши. Не знаю, как тебе удался этот фокус, но лучше отыграй назад, пока не поздно.
– И какие же кары грозят мне, если не повинуюсь? – с легкой усмешкой спросила светящаяся фигура.
– Я тебя убью, – просто сказал Харман.
И тут же понял, что говорит серьезно. Он был готов наброситься на зеленоватое привидение, удавить его, плюнуть на труп. «И тогда ты останешься один в неведомых джунглях», – предупредил голос разума. Харман не стал его слушать.
– О горе! – воскликнул (или воскликнула) Ариэль, изображая испуг. – Теперь меня защиплет он до смерти!
Харман прыгнул, выбросив руки перед собой. Малорослое, не выше четырех футов, создание остановило его на лету и отшвырнуло на тридцать футов сквозь листву и путаницу лиан.
После падения Харман минуты две не мог отдышаться, потом еще минуту поднимался на колени. Поступи с ним Ариэль вот так же в любом другом месте – скажем, на Золотых Воротах в Мачу-Пикчу, где они только что были, – Харман наверняка сломал бы спину. Наконец он встал на мягкий гумус, вгляделся в обступившую тьму и ринулся, разрывая густые растения и лианы, на полянку, где ожидал его призрак.
– Смотри-ка, – радостным и невозмутимым тоном произнесла аватара. – Мы уже не одни.
Здесь, на поляне, куда просачивались звездные лучи, Харман видел гораздо лучше – и то, что предстало глазам, заставило его остолбенеть.