Под деревьями и среди папоротников стояли пять или шесть десятков довольно странных двуногих созданий. То были не люди, однако не войниксы и не калибаны. За свои девяносто девять лет и девять месяцев жизни Харман вообще не видел ничего похожего. Невысокие, как Ариэль, и, как Ариэль, с органами, плавающими в зеленоватой жидкости под прозрачной кожей, эти гуманоидные существа выглядели схематичным изображением человека. Но если у аватары были губы, щеки, нос и глаза юноши или девушки, да и телосложение, свойственное людям, то мелкие зеленые существа не имели рта, а вместо нормальных глаз на Хармана смотрели не мигая черные угольные точки. И во всем – от бескостных с виду форм до трехпалых рук – существа выглядели совершенно одинаковыми.
– Полагаю, ты не знаком с моими сослужителями, – негромко произнес, а может, произнесла Ариэль, мягким женственным жестом указывая на силуэты в тени. – Орудия сего мира, они появились прежде вашего рода. Прозвания у них разные; Его Просперчество кличет их и так и этак, а все-таки у меня с ними больше общего, чем различий: мы произошли из хлорофилла и умных пылинок, рассеянных по лесу во времена до постлюдей. Они зеки – помощники, работники и узники; хотя кто из нас не то, не другое и не третье сразу?
Харман изумленно смотрел на зеленоватых существ, они не мигая смотрели на него.
– Взять его, – шепнул (или шепнула) Ариэль.
Четверо зеков вышли вперед (Харман никак не ожидал от этих пряничных человечков столь изящных движений), и не успел Харман убежать или дать отпор, как трехпалые руки схватили его стальной хваткой. Покуда двое держали пленника, третий придвинулся вплотную, а четвертый стиснул его руку (Харману сразу вспомнилась недавняя сцена: Ариэль хватает руку Ханны) и втолкнул через податливую кожу-мембрану в грудь третьего. Мягкий сердцеподобный орган, словно ручной зверек, лег Харману в ладонь, и в мозгу отдались непроизнесенные слова:
НЕ СЕРДИ
АРИЭЛЯ,
ОН
УБИВАЕТ
НЕ ЗАДУМЫВАЯСЬ.
ИДИ
ЗА НАМИ
И НЕ
ПЫТАЙСЯ
ПРОТИВИТЬСЯ.
ТАК БУДЕТ ЛУЧШЕ
ДЛЯ ТЕБЯ
И ДЛЯ ТВОЕЙ ГОСПОЖИ
АДЫ.
СЛЕДУЙ
ЗА
НАМИ.
– Откуда вы знаете про Аду? – вслух прокричал Харман.
ИДЕМ.
Это было последнее слово, перетекшее через дрожащую ладонь в раскалывающуюся голову Хармана. Внезапно его рука оказалась снаружи – вместе с вырванным сердцем зека, которое быстро сморщилось и умерло, а потом и сам зек завалился назад, без звука осел на землю, усох, съежился и умер. Ни Ариэль, ни другие зеки не обратили внимания на смерть переговорщика. Призрачная аватара отвернулась и ушла в темные джунгли по еле заметной тропке.
Два зека по-прежнему держали Хармана за руки, но хватку ослабили. Он не сопротивлялся, просто шагал с другими сквозь влажный сумрак.
Мысли двигались куда быстрее ног. Харман, стараясь не отставать от провожатых, то и дело спотыкался в темноте. Временами, когда листва над головой сплетала непроницаемый полог, он вообще ничего не видел, даже собственных ног, поэтому позволял зекам вести себя, точно слепого, и сосредоточивался на размышлениях. Он уже понял, что если хочет увидеть когда-нибудь Аду и Ардис-холл, то в ближайшие часы должен быть гораздо умнее, чем в последние месяцы.
Итак, первый вопрос: где он? На Золотых Воротах в Мачу-Пикчу бушевала гроза, но там было утро, а здесь, в джунглях, царила ночь. Харман попытался припомнить все, что знал из книг о земной географии, но карты перемешались в голове, названия вроде «Азия» или «Европа» не значили почти ничего. Однако темнота подсказывала, что он не просто в джунглях на том же континенте, где находился мост. Значит, пешком ему до Мачу-Пикчу, Ханны, Петира и соньера не добраться.
Отсюда вытекал второй вопрос: как Ариэль перенес его сюда? В зеленых пузырях на Золотых Воротах видимых факс-павильонов не было. Будь они там – намекни Сейви хоть раз на факс-связь с мостом, – он точно не полетел бы туда на соньере, чтобы добыть оружие и уложить Одиссея в целебную колыбель. Нет… Ариэль доставил его в это темное грязное место каким-то иным способом.
Поскольку его тащили через заросли менее чем за десять шагов от биосферной аватары – во всяком случае, так Просперо как-то назвал Ариэля, – можно было просто спросить. В худшем случае призрачное существо, которое Харман различал в свете звезд всякий раз, как джунгли немного редели, ничего не ответит.
Но Ариэль ответил (или ответила), причем на оба вопроса.
Сначала на второй:
– Недолго мне оставаться с тобой. Мое дело – доставить тебя хозяину немногим позже того, как мы услышим пенье петуха – если в этом треклятом месте есть петухи.