– Духовно мертвой, – повторил маг. – Психически, философски, органически мертвой. На квантовом уровне живая планета записывает бо́льшую часть разумных энергий своих обитателей, Харман из Ардиса, – любви, ненависти, надежды, страха, – подобно тому как частички магнетита в магматическом расплаве поворачиваются к северному либо к южному полюсу. Полюса могут блуждать, меняться местами, исчезать, но летопись остается. Возникшее в итоге энергетическое поле так же реально – хотя и много хуже поддается измерению, – как магнитосфера планеты с вращающимся горячим ядром, и так же защищает ее от самых суровых реалий космоса. Таким образом память о страданиях и боли оберегает будущее разумной расы.Это тебе понятно?
– Нет, – сказал Харман.
Просперо пожал плечами:
– Тогда поверь на слово. Если хочешь когда-нибудь увидеть Аду живой, тебе придется научиться… многому. Возможно, чересчур многому. Но тогда ты хотя бы сможешь вступить в сражение. Не исключено, что надежды уже нет (когда Сетебос начинает пожирать память мира, надежды почти нет), но, по крайней мере, мы будем бороться.
– Не все ли тебе равно, сохранится ли человеческий род? Или наши воспоминания?
Маг печально улыбнулся:
– За кого ты меня принимаешь? Думаешь, я просто функция электронной почты, ярлычок древнего интернета с мантией и посохом?
– Я не знаю, что ты за хрень, – ответил Харман. – Голограмма.
Просперо шагнул вперед и влепил ему пощечину.
Харман отшатнулся, прижал ладонь к пылающей щеке, сжал кулаки.
Просперо с улыбкой выставил перед собой посох:
– Даже не думай об этом, Харман из Ардиса, если не хочешь очнуться на жестком полу десять минут спустя с такой головной болью, какая тебе и не снилась.
– Я хочу домой, к Аде, – медленно проговорил Харман.
– Ты уже пытался разыскать ее с помощью своих функций?
Харман заморгал:
– Да.
– И работают ли твои функции здесь, в кабине? Или раньше в джунглях?
– Нет.
– И не заработают, пока ты не освоишь все остальные функции в твоем распоряжении, – проговорил старик, возвращаясь к своему креслу и осторожно опускаясь на мягкое сиденье.
– Остальные функции… – начал Харман. – В каком смысле?
– Сколько функций ты уже освоил? – спросил Просперо.
– Пять, – ответил Харман.
Одну из них, поисковую, включающую определение времени, люди знали с древности; еще трем научила их Сейви; пятую Харман открыл сам.
– Перечисли.
Харман вздохнул:
– Поисковая функция… Ближняя, дальняя, общая сеть и сиглирование – чтение ладонью.
– Освоил ли ты функцию общей сети, Харман из Ардиса?
– Вообще-то, нет.
Слишком много информации, слишком широкий диапазон, как выразилась Сейви.
– А думаешь ли ты, Харман из Ардиса, что у людей старого образца –настоящих людей старого образца, ваших неусовершенствованных предков, – были эти пять функций?
– Я… я не знаю…
Он никогда об этом не задумывался.
– Нет, не было, – бесстрастно изрек Просперо. – Вы плод четырех тысяч лет генной модификации и нанотехнологического сплайсинга. Как ты обнаружил функцию сиглирования, Харман из Ардиса?
– Я… просто экспериментировал с воображаемыми квадратами, кругами, треугольниками, пока одно сочетание не сработало.
– Так ты сказал Аде и остальным, но это ложь. Как ты на самом деле научился сиглировать?
– Я увидел код функции во сне, – признался Харман.
Столь непонятным, драгоценным переживанием он и впрямь ни с кем не делился.
– Сон навеял тебе Ариэль. – На тонких губах старика вновь заиграла усмешка. – Мы устали ждать. Угадаешь, сколько функций носит каждый из вас, каждый «человек старого образца», в крови, в клетках тела и мозга?
– Больше пяти? – спросил Харман.
– Сто, – промолвил Просперо. – Ровно сто.
Харман порывисто шагнул к нему:
– Научи меня им!
Просперо мотнул головой:
– Не могу. И не стал бы. Но тебе все равно надо их выучить. В этом путешествии ты их узнаешь.
– Мы едем не в ту сторону, – сказал Харман.
– Что?
– Ты говорил, что эйфельбан доставит меня к европейскому побережью, где начинается Атлантическая Брешь. А мы едем на восток, прочь от Европы.
– Через две башни мы повернем на север. Тебе не терпится туда?
– Да.
– А зря, – сказал маг. – Обучение произойдет во время путешествия, а не после. Тебя ожидает преображение из преображений. И будь уверен, тебе бы вряд ли пришелся по вкусу короткий путь: через перевалы древнего Пакистана и пустыню под названием Афганистан, к югу вдоль Средиземного бассейна и через болота Сахары.