Я мониторил входящие каналы, сказал Орфу, и ничего нового не слышал.
Лифт зажужжал и остановился. Широкие грузовые двери разъехались. Впервые со старта Манмут вступил на мостик. Орфу следовал за ним.
Мостик был круглый, диаметром тридцать метров, под куполом; его опоясывали толстые иллюминаторы и голографические экраны, выполняющие функции иллюминаторов. Зрелище это почти порадовало Манмута своей правильностью. Хотя безымянный корабль, доставивший их с Орфу, покойными Коросом III и Ри По на Марс, был на несколько веков современнее: разгон до одной пятой скорости света за счет магнитных ножниц, боровый солнечный парус, термоядерные двигатели и прочие новейшие современные устройства, – но это атомное судно в диковинном ретростиле смотрелось именно так, как положено звездолету. Никаких тебе виртуальных панелей; более дюжины техников-моравеков сидели в допотопных амортизационных креслах перед еще более архаическими станциями наблюдения из металла и стекла. Здесь были настоящие переключатели, тумблеры, наборные диски(диски!) – подлинное пиршество для глаз и видеокамер. Пол на вид был из текстурированной стали, возможно извлеченной из трюма боевого корабля эпохи Второй мировой войны.
У центрального навигационного стола ждали Астиг/Че, главный первичный интегратор с Европы; генерал Бех бен Ади – представитель боевых моравеков Пояса; каллистянский штурман Чо Ли (голосом и видом так похожий на покойного Ри По, что Манмуту порой становилось не по себе); Сума IV – крепко сложенный мухоглазый ганимедянин в бакикарбоновом панцире; паукообразный Ретроград Синопессен.
Манмут подошел ближе и встал на металлическую приступку, позволяющую низкорослым моравекам смотреть на светящуюся поверхность стола. Орфу завис в воздухе над столом.
– У нас меньше четырнадцати часов до пересечения с нижней околоземной орбитой, – без предисловий начал Астиг/Че. Его голос – голос Джеймса Мейсона для ушей и аудиоприемников Манмута, натренированных на видеопродукции Потерянной Эпохи, – звучал плавно, но по-деловому. – Надо решать, что нам делать.
Первичный интегратор говорил вслух, а не транслировал по общей линии. На мостике было нормальное земное давление, предпочтительное для европеанцев и терпимое для остальных. Слышимая речь лучше обеспечивала защиту от перехвата, чем разговор по общей линии, но и не намекала на личные секреты, как фокусированный луч.
– Женщина, которая требовала доставить Одиссея, еще как-то напоминала о себе? – спросил Орфу.
– Нет, – как всегда мелодичным, тонким голоском ответил Чо Ли, грузный штурман с Каллисто. – Однако мы направляемся к орбитальной конструкции, откуда поступили сигналы.
Чо Ли пробежал манипулятором-щупальцем по карте, и над столом появилась большая голограмма Земли. Вокруг ярко светились кольца; бесчисленные искорки перемещались с запада на восток вдоль экватора и с севера на юг вокруг полюсов.
– Изображение дается в реальном времени, – промолвила крохотная серебряная коробочка на тонких паучьих лапках, заключавшая в себе амальтеянина по имени Ретроград Синопессен.
– Я могу считывать информацию по общей линии, – сказал Орфу с Ио. – И вас я «вижу» благодаря радару и инфракрасным сканерам. Однако на голограмме я могу не увидеть каких-то подробностей из-за своей слепоты.
– Я опишу тебе все по фокусированному лучу, – сказал Манмут.
Он подключил высокоскоростную передачу сжатой информации и описал голографическое изображение бело-голубой планеты над навигационным столом и яркие кольца поверх океанов и облаков. Кольца были так близко, что составляющие их бесчисленные объекты блестели на фоне черного космоса.
– Увеличение? – спросил краб.
– Всего десятикратное, – ответил Синопессен. – Уровень слабого бинокля. Мы приближаемся к орбите земной Луны, однако она сейчас по другую сторону планеты от нас. В окололунном пространстве мы прекратим взрывать ядерные бомбы и перейдем на ионную тягу, дабы не выказывать враждебность. Наша скорость снизилась до десяти километров в секунду и продолжает уменьшаться. Вы, вероятно, заметили в последние дни одну целую двадцать пять сотых земной гравитации.
– Как Одиссей переносит перегрузку? – спросил Манмут.
Он не видел единственного оставшегося пассажира всю прошлую неделю. Манмут надеялся, что Хокенберри квитируется обратно на «Королеву Маб», но пока этого не произошло.
– Прекрасно, – пророкотал высокий ганимедянин Сума IV. – Правда, он почти не покидает своей каюты; впрочем, это его обычное поведение.