– Вы вернулись в Ардис похоронить убитых? – спросила Ада. Голос ее звучал твердо, несмотря на хрип и кашель.
Греоджи покосился на Даэмана и отвел взгляд.
– Не вышло, – хрипло ответил он. – Пробовали. Но войниксы… Там засада.
– Вам удалось вывезти из Ардис-холла еще какие-нибудь припасы? – спросила раненая.
Греоджи покачал головой:
– Почти ничего. Все погибло, Ада. Все погибло.
Ада только кивнула. Пожар уничтожил более двух тысяч лет ее семейной истории, ее фамильной гордости, однако думала она не про Ардис-холл, а про уцелевших людей, раненых, голодных, загнанных на вершину Тощей скалы.
– Что у нас с едой и питьем?
– Мы собираем дождевую воду на полиэтилен и несколько раз летали на соньере охотиться. – Греоджи явно был рад сменить тему. – В основном попадаются кролики, но вчера завалили лося. До сих пор выковыриваем из него флешетты.
– Почему войниксы нас не добили? – спросила Ада. В ее голосе сквозило лишь слабое любопытство.
– А вот это хороший вопрос, – сказал Даэман.
У него имелись кое-какие догадки, но делиться ими было рановато.
– Не то чтобы они нас боялись, – сказал Греоджи. – В лесу этих тварей тысячи две-три, а флешетт у нас хватит на несколько сотен. Они могут залезть на скалу, когда захотят. Однако не лезут.
– Вы пробовали пробиться к факс-узлу, – сказала Ада. Это был не совсем вопрос.
– Там тоже была засада. – Греоджи сощурился в голубое небо.
Впервые выдался ясный день, и все спешили просушить одежду и одеяла, расстилая их, как сигнальные полотнища, на плоской вершине Тощей скалы. Однако по-прежнему было очень холодно – никто в Ардисе не помнил такой зимы, – и все дрожали от холода в бледном утреннем свете.
– Мы проверяли, – сказал Даэман. – В соньер можно усадить двенадцать человек, вдвое больше положенного, но уже с тринадцатью искусственный интеллект машины взлетать отказывается. Она и с дюжиной туда-сюда вихляет.
– Сколько нас тут, ты сказал? – спросила Ада. – Всего пятьдесят?
– Пятьдесят три человека, – уточнил Греоджи. – Девять из них, включая тебя до сегодняшнего утра, были нетранспортабельны из-за ран или болезней.
– Теперь восемь, – твердо сказала Ада. – Получается пять рейсов. Если, конечно, войниксы не нападут, как только мы начнем эвакуацию. И если нам будет куда бежать.
– Да уж, – согласился Греоджи. – Если будет куда.
Когда Ада заснула – именно заснула, заверил Том, а не провалилась в беспамятство, – Даэман взял свой рюкзак и, опасливо держа его на вытянутых руках, подошел к самому краю скалы. Внизу сновали войниксы, Даэман видел сквозь кроны деревьев их серебристые безголовые тела и кожаные горбы. Иногда они группами целеустремленно пересекали луг под южным обрывом Тощей скалы. Никто из них не смотрел вверх.
К Даэману подошли Греоджи, Боман и темноволосая Эдида.
– Прыгать надумал? – спросил Боман.
– Нет, – ответил Даэман, – но мне интересно, есть ли у вас веревка – такая, чтобы спустить меня к войниксам, но чтобы они меня не достали?
– У нас примерно сто футов веревки, – ответил Греоджи. – Это значит, что ты повиснешь футах в семидесяти-восьмидесяти от тварей, хотя это не помешает им вскарабкаться по стене и сцапать тебя. Какого черта ты хочешь к ним спуститься?
Даэман сел на корточки и вытащил из рюкзака яйцо Сетебоса. Товарищи присели рядом и недоуменно уставились на диковину.
Не дожидаясь вопросов, Даэман сам рассказал, откуда она взялась.
–Зачем? – спросила Эдида.
Даэман вынужден был пожать плечами.
– Что-то из разряда «тогда это казалось удачной идеей».
– Мне всегда приходилось за такое расплачиваться, – сказала миниатюрная темноволосая женщина.
Даэман подумал, что ей, наверное, уже исполнилось четыре Двадцатки. Хотя посещения лазарета лишали людей старого образца внешних признаков возраста, старшие обычно были более уверенными в себе.
Даэман поместил слегка пульсирующее серебристое яйцо в небольшую трещину, чтобы не укатилось, и сказал:
– Потрогайте.
Боман решился первым. Он положил ладонь на скорлупу, словно радуясь исходящему от яйца теплу, но тут же отдернул руку как ужаленный:
– Эй, что за черт!
– Да, – кивнул Даэман. – Я испытал то же самое. Как будто эта штуковина высасывает из тебя силы, прямо из сердца. Или из души.
Греоджи и Эдида по очереди коснулись яйца и тут же отодвинулись подальше.
– Разбей эту дрянь, – сказала Эдида.
– Что, если Сетебос явится за своим яйцом? – нахмурился Греоджи. – Матери часто приходят за украденными яйцами. И при этом очень злятся. Особенно если мать – огромный мозг на руках и с желтыми глазами…