– Этот смертный, никому не причинивший вреда, доставлен в хрустальный чертог для казни?
– Нет, – ответила Мойра. – Для просвещения.
Детеныш Сетебоса вылупился в первую ночь после возвращения в Ардис-холл.
При виде разоренного семейного гнезда у Ады сжалось сердце. Когда ее увозили в соньере, она была без сознания, а из-за сотрясения и ран от предыдущих ужасных часов остались только смутные воспоминания. Теперь она видела руины своего дома, жизни и памяти при свете дня. Ей хотелось упасть на колени и плакать до полного бессилия, но, поскольку за ней брели сорок четыре человека, а в небе парил соньер с восемью наиболее пострадавшими, она продолжала идти среди опаленных руин, высоко подняв голову, не проронив ни слезинки, только смотрела по сторонам, отмечая то, что уцелело и может пригодиться для нового лагеря.
Ее дом, усадьба Ардис-холл, две тысячи лет семейной гордости, – все погибло, остались черные обугленные балки и каменные остовы каминных труб, однако кое-что все-таки сохранилось.
Еще здесь лежали гниющие тела ее товарищей – во всяком случае, части тел.
Ада посовещалась с Даэманом и несколькими другими; решили, что первым делом необходимо разжечь костер и возвести укрытие – для начала хотя бы самый простой навес, куда положить больных и раненых, – пока не кончился короткий зимний день, и там все смогут продержаться зимнюю ночь. Усадьбу они потеряли, зато казармы, сараи и прочие сооружения, построенные за последние девять месяцев перед Падением, частично сохранились. Некоторые – даже полностью, но люди не рискнули бы в них заночевать: слишком близко к лесу, слишком трудно защищать и чересчур далеко от колодца, расположенного перед самым Ардис-холлом.
Они собрали кучу хвороста и сухой древесины и, потратив, как показалось Аде, чересчур много спичек из тающего запаса, развели большой костер. Греоджи приземлил соньер, пострадавших (кто-то был без сознания, кто-то с трудом понимал, что происходит) устроили на импровизированных лежанках вокруг огня. Особо отряженные люди продолжали разбирать развалины на дрова: никто не хотел идти в сумрачный лес, к тому же Ада запретила подобные подвиги, по крайней мере до утра. Соньер опять поднялся в небо и принялся описывать круги шириной в милю – усталый Греоджи управлял, Боман держал винтовку, оба высматривали войниксов. В одной казарме (ее несколько месяцев назад возвели Одиссей с учениками) обнаружилась настоящая сокровищница: одеяла и рулоны брезента, вполне пригодные, хоть и пропахшие гарью. Еще в одном поваленном, наполовину сгоревшем сарае неподалеку от сожженного литейного купола Ханны Кауль нашел кирки, лопаты, ломы, тяпки, молотки, гвозди, мотки нейлоновой веревки, карабины и прочие бывшие инструменты сервиторов, которые теперь могли спасти людям жизнь. Другая команда занялась сооружением не то навеса, не то хижины из неповрежденных бревен, которые искали на развалинах казарм и частокола. Временное укрытие для всех – и, возможно, не на одну только ночь – строили вокруг глубокого колодца рядом со все еще дымящимися руинами Ардиса. Боман предлагал возвести постоянное жилище с башней, бойницами и частоколом, но Ада убедила его отложить мечты о крепости на будущее, а покуда решать насущные жизненные вопросы.
Войниксы по-прежнему никак о себе не напоминали. Правда, еще не стемнело, хотя ждать оставалось недолго; так что Ада и Даэман выставили по большому периметру десять лучших стрелков под началом Камана. Остальные несли дозор ближе к огню и убежищу. Всего насчитали двадцать четыре винтовки в рабочем состоянии, одну с подозрением на неисправность и менее ста двадцати флешеттных обойм.
Чуть больше трех часов ушло на то, чтобы сколотить и установить каркас убежища: шестифутовые стены из бревен от частокола и покатую крышу из досок от казарм, которую накрыли брезентом. Надо было на что-то укладывать больных, но времени настелить пол не хватало, поэтому из бывшего хлева у северной стены натаскали сена, а сверху положили брезент в несколько слоев. Скотину перебили войниксы, или она просто разбежалась. Сегодня никто не собирался искать в лесу коров, а у соньера были другие задачи.
К вечеру укрытие было готово. Ада, занимавшаяся новыми колодезными ведрами и цепями, а потом возглавившая отряд могильщиков, которые лопатами и ломами пробивали в мерзлой почве неглубокие ямы, вернулась, осмотрела постройку и прикинула, что там смогут спать сорок пять человек, если лечь вплотную (предполагалось, что остальные восемь будут нести дозор), а есть при необходимости все вместе, хотя и в тесноте. Лишь три стены были бревенчатые: четвертую, северную, обращенную к колодцу и двум кострам, завесили брезентом, который сейчас почти целиком откинули, чтобы впустить внутрь побольше тепла. Эдида и Ламан набрали в развалинах Ардис-холла железа и кирпичей, чтобы сделать дымоход, но это усовершенствование пришлось отложить до следующего дня. Стекла для окон так и не нашли, поэтому сделали в бревенчатых стенах несколько маленьких отверстий на разной высоте, а на ночь закрыли их сдвижными створками и завесили брезентом. Даэман согласился, что в случае нападения можно будет укрыться здесь и стрелять через бойницы, однако при первом же взгляде на брезентовые крышу и четвертую стену становилось ясно: долго тут против войниксов не продержаться.