Поликсен(сын Агасфена, один из вождей эпейцев). Это верно, владыка Нестор. Мы потеряли по меньшей мере двести человек, и еще тысяча не может сражаться из-за болезни.
Дрес(эпеец, только что возведенный в ранг командира). Нынче утром половина моих людей не отозвались на перекличке, владыка Нестор.
Подалирий. И болезнь распространяется.
Амфий(еще один новый командир эпейцев). Сребролукий Феб-Аполлон убивает нас, как десять месяцев назад, когда погребальные костры пылали в нашем стане каждую ночь. Это и привело к раздору между Ахиллесом и Агамемноном и стало источником всех наших бед.
Подалирий. В жопу Феба-Аполлона с его серебряным луком! Боги, включая Зевса, наслали на нас эти беды, а сами исчезли, и вернутся ли – ведомо им одним. Мне, впрочем, все равно. Смерти и болезнь – не от стрел Аполлона. Думаю, причина в грязной воде. Мы пьем свою мочу и сидим на собственном кале. Отец мой Асклепий создал теорию о зарождении болезней в загрязненной воде и…
Нестор. Глубокомудрый Подалирий, мы охотно выслушаем теорию твоего отца в другой раз. Сейчас я хочу знать, сможем ли мы отражать противника до наступления ночи и что посоветуют военачальники, если, конечно, у них найдется совет.
Эхепол(сын Анхиза). Надо сдаваться.
Фразимед(сын Нестора, столь героически сражавшийся накануне. Раны его перевязаны, однако он явно страдает от них сильнее, чем вчера, в пылу схватки). Сдаваться! Кто из нас, аргивян, так напуган, что предложил сдаться? Сдайся мне, Анхизид, я избавлю тебя от мучений быстрее троянцев.
Эхепол. Гектор честен. Приам был честен и, возможно, таким остался. Я был с Одиссеем в Трое, когда итакиец убеждал Приама вернуть Елену без войны. Приам и Гектор показали себя людьми разумными и порядочными. Гектор примет нашу капитуляцию.
Фразимед. Дурак! Это было одиннадцать лет назад, и с тех пор сотни тысяч душ сошли в мрачный Аид. Ты видел вчера милосердие Гектора, когда Большой Аякс молил о пощаде, заливаясь слезами и соплями. Гектор разрубил ему хребет и вырезал сердце. Его люди вряд ли будут к тебе так милосердны.
Нестор. Я знаю, идут разговоры о том, чтобы сдаться. Но Фразимед прав: слишком много крови пролито на троянской земле, чтобы теперь надеяться на жалость недругов. Разве мы пощадили бы жителей Илиона, если бы взяли город три недели назад – или десять лет назад? Как вы все знаете, мы убили бы всех мужчин, способных держать меч или лук, зарезали бы старых за то, что породили на свет наших врагов, изнасиловали бы женщин, а оставшихся женщин и детей угнали бы в рабство, сожгли бы город и храмы. Однако боги… или Судьбы… или кто там решает исход войны… отвернулись от нас. Мы не можем ждать от троянцев, переживших десять лет осады, большей милости, чем оказали бы им сами. Нет, если услышите такие разговоры и ропот, объясняйте, что сдаться – безумие. Лучше умереть стоя, чем на коленях.
Идоменей. По мне, так еще лучше вовсе не умирать. Есть предложения, как нам спастись?
Аластор(вождь Тевкра). Корабли сожжены. Еда кончается, но жажда убьет нас прежде голода. Каждый час люди умирают от болезни.
Менесфей. Мои мирмидонцы хотят пробиться через троянские ряды и уходить на юг, к Иде, в леса.
Нестор(кивая). Доблестный Менесфей, не только они думают о прорыве и бегстве. Но мирмидонцам не сделать этого в одиночку, как и любому нашему племени. Троянские линии протянулись на мили, а дальше стоят их союзники. Они ждут нашего прорыва. Возможно, гадают, отчего мы медлим. Ты знаешь железные законы схватки на мечах и копьях, Менесфей, как знают все ахейцы и мирмидонцы: на одного убитого в битве щитом к щиту приходится сто истребленных при бегстве. У нас не осталось ни одной исправной колесницы, у Гектора их сотни. Нас загонят и перережут, как овец, раньше, чем мы пересечем сухое русло Скамандра.
Дрес. Так мы останемся? И погибнем сегодня или завтра на берегу, рядом с обгорелыми остовами наших великих черных кораблей?
Антилох(другой сын Нестора). Капитуляция исключена для каждого, кто не трус, а эту позицию мы не удержим. Мое слово: прорываться всем вместе. Нас тридцать тысяч, более двадцати тысяч еще в силах бежать и сражаться. Да, четверо из пяти полягут, как зарезанные овцы, прежде чем мы достигнем лесов у подножия Иды, но и тогда четыре-пять тысяч уцелеют. И пусть половину из них загонят троянцы, как царская охота травит по лесам оленей, половина оставшихся может еще найти дорогу из этой проклятой земли и приплыть по винноцветному морю домой. Меня такие шансы устраивают.
Фразимед. И меня.
Тевкр. Любой шанс лучше, чем точно сдохнуть на этом гребаном берегу, где нечего жрать, кроме говна.