– Да, – ответил Просперо. – И он нам не друг.
Харман пожал плечами:
– Изначально его притащили сюда именно вы. И других тоже.
– Мы не хотели, – сказала Мойра.
Харман не выдержал и рассмеялся, несмотря на боль:
– Они находят дверь между измерениями, ведущую во тьму, оставляют ее открытой, а когда оттуда появляется нечто по-настоящему гнусное, говорят: «Мы не хотели!»
– Ты многому научился, – заметил Просперо, – но по-прежнему далеко не все понимаешь…
– Да-да, конечно, – перебил его Харман. – Я бы слушал тебя гораздо внимательнее, Просперо, если б не знал, что ты один из прошедших в ту же дверь. Постлюди тысячу лет пытались войти в контакт с Иными – меняли в процессе квантовые установки всей Солнечной системы, а получили многорукий мозг и кибервируса-пенсионера из шекспировской пьесы.
Старый маг улыбнулся. Мойра раздраженно тряхнула головой, налила себе кофе и выпила, не проронив ни слова.
– Даже если бы мы хотели к Сетебосу, – сказал Просперо, – это невыполнимо. В Парижском Кратере нет башни. И не было со времен вируса рубикона.
– Да. – Харман вернулся в комнату, взял со стола чашку и стоя допил кофе. – Почему я не могу свободно факсировать?
– Что? – переспросила Мойра.
– Почему я не могу свободно факсировать? Я знаю, как вызвать функцию без воображаемых фигур в качестве учебного подспорья, но, когда я проснулся, у меня ничего не получилось. Я хочу перенестись в Ардис.
– Сетебос отключил факс-систему планеты, – ответил Просперо. – Это относится и к павильонам, и к свободному перемещению.
Харман кивнул, задумчиво потер подбородок и щеки. Ладонь оцарапала полуторанедельная поросль, почти настоящая борода.
– Стало быть, вы двое и, вероятно, Ариэль по-прежнему можете квант-телепортироваться, а я застрял в этой идиотской кабине до самой Атлантической Бреши? Вы правда ждете, что я доберусь пешком по дну океана до Северной Америки? Ада умрет от старости, прежде чем я попаду в Ардис.
– Нанотехнологии, наделившие вашу расу функциями, – грустно проговорил Просперо, – не предусматривают возможность квантовой телепортации.
– Но ты-то можешь квитировать меня домой, – сказал Харман, возвышаясь над сидящим на тахте стариком. – Коснись меня и квитируйся. Это так просто.
– Нет, не так просто, – ответил Просперо. – И ты уже достаточно грамотен, чтобы понимать: ни Мойра, ни я не поддадимся твоим угрозам или запугиванию.
Харман сверился с орбитальными часами сразу, как очнулся, и знал теперь, что пробыл без сознания почти девять суток. Ему хотелось крушить кулаком чашки, кофейник и стол.
– Мы на одиннадцатом маршруте эйфельбана, – сказал он. – Значит, от Эвереста мы ехали по Ха-Силь-Шаньской ветке мимо Пузыря Тарим-Пенди. Там я нашел бы соньеры, оружие, вездеходы, левитационную сбрую, непробиваемые латы – все, что нужно Аде и ее людям.
– Мы… сделали крюк, – ответил Просперо. – Тебе было бы небезопасно выходить из башни, чтобы исследовать Пузырь Тарим-Пенди.
– Небезопасно! – фыркнул Харман. – Мы должны жить в безопасном мире, а, маг и Мойра?
– До хрустального чертога ты был взрослее, – презрительно бросила Мойра.
Харман не стал спорить. Он поставил чашку, уперся руками в стол, пристально посмотрел Мойре в глаза и сказал:
– Я знаю, что Глобальный Халифат отправил войниксов в будущее убивать евреев. Но почему вы, постлюди, сохранили девять тысяч сто четырнадцать евреев и направили их в космос в виде луча? Почему не взяли с собой на кольца или в безопасное место? Я имею в виду, вы уже нашли Марс другого измерения и терраформировали его. Зачем вы превратили этих людей в нейтрино?
– Девять тысяч стотринадцать, – поправила Мойра. – Сейви осталась.
Харман ждал ответа на свой вопрос.
Мойра поставила кофе. Когда она злилась, у нее, как и у Сейви, гнев полыхал в глазах.
– Мы сказали людям Сейви, что заключим их в нейтринную петлю на несколько тысяч лет, пока не приберемся на планете, – тихо произнесла она. – Люди решили, что речь идет о РНК-конструктах, оставшихся от эры Деменции, – динозаврах, Ужасных птицах и первобытных саговниковых лесах, – но мы имели в виду и прочие мелочи, вроде войниксов, Сетебоса, ведьмы в орбитальном городе…
– Но вы не убрали войниксов, – перебил Харман. – Они были активированы и возвели свой Третий Храм на Мечети Купола…
– Мы не смогли их истребить, – ответила Мойра, – зато поменяли им программу. Войниксы служили вам четырнадцать веков.
– Пока не стали нас убивать. – Харман перевел взгляд на Просперо. – И все началось после того, как ты подучил меня и Даэмана разрушить орбитальный город, где вы с Калибаном были… заточены. Ради чего, Просперо? Чтобы вернуть себе еще одну голограмму?