– Правильнее сказать, на рыбалке. Можешь в любое время протиснуться сквозь защитное поле и погоняться за рыбами. Ты уже плавал в этом костюме под водой на орбитальном острове Просперо и знаешь: молекулярный слой защищает от чрезмерного давления, а маска дает возможность дышать.
– А где я возьму наживку?
Мойра сверкнула зубами точь-в-точь как Сейви:
– Акулы, косатки и многие другие глубоководные твари отлично клюнут на твое собственное тело, Прометей.
Харману было не до смеха.
– С чем я выйду на акулу, косатку или другую глубоководную тварь, на которую захочу поохотиться? Может, сражу ее наповал моим остроумием?
Мойра вынула из рюкзака пистолет.
Он был черный, тупоносый, тяжелее и менее изящный, чем знакомое Харману дротиковое оружие, но дуло, рукоять и спусковой крючок выглядели в целом привычно.
– Он стреляет пулями, а не хрустальными дротиками, – сказала Мойра, – и при помощи пороха, а не газа, как ты привык… Хотя принцип действия тот же. В рюкзаке три коробки боеприпасов. Шестьсот самокавитирующих патронов. Это значит, что под водой пули создают перед собой вакуум… вода их не замедляет. Есть предохранитель – сейчас он включен. Чтобы снять с него, держи большой палец на красной точке. Отдача намного сильнее, чем у ружья, но ты привыкнешь.
Харман несколько раз поднял устройство, прицелился в бескрайнее море, затем убедился, что предохранитель по-прежнему включен, и убрал пистолет в рюкзак. Опробовать можно будет и после, в самой Бреши.
– Подкинуть бы в Ардис десяток-другой таких, – тихо произнес он.
– Отнеси для начала это, – сказала Мойра.
Харман сжал кулаки:
– Отсюда больше двух тысяч миль пути! Не знаю, сколько я смогу проходить в день, даже если научусь охотиться на вашу чертову рыбу и если ваша хреновина под названием «гидратор» будет работать. Двадцать миль в день? Тридцать? Получается двести дней только до восточного побережья Северной Америки. Это при условии, что дно будет плоским… А я сейчас смотрю на карты ближней и дальней сети: впереди горные хребты! Плюс ущелья – глубже Большого каньона! Глыбы, скалистые расщелины, складки коры на тех участках, где дрейф континентов тащил по океаническому дну целые массивы суши; пропасти там, где тектоническая активность расколола океанское ложе, и оттуда изливается лава. Океанское дно постоянно меняется: оно неровное и каменистее, чем раньше! Год я буду идти до Америки, а дальше надо преодолеть еще тысячу миль до Ардиса. Через леса и горы, кишащие динозаврами, саблезубыми тиграми и войниксами. Ты и эта мутантная киберпространственная личность можете квант-телепортироваться куда пожелаете – вместе со мной. Или ты можешь вызвать соньер из какого-нибудь тайника, где вы, постлюди, прятали свои игрушки. Несколько часов перелета – и я был бы в Ардисе, помогал Аде… Вместо этого вы отправляете меня на верную смерть. И даже если я выживу, путь до Ардиса займет много месяцев. Почти наверняка за это время Ада и все, кого я знаю, умрут: их убьет или выродок Сетебоса, или войниксы, или зима, или голод. За что вы так со мной?
Мойра спокойно выдержала его взгляд.
– Просперо когда-нибудь говорил тебе о предикаторах логосферы? – мягко спросила она.
– В смысле – предикторах? – тупо переспросил Харман, чувствуя, как выброс адреналина постепенно переходит в отчаяние. Через минуту у него затрясутся руки. – Нет.
–Предикаторы настолько же уникальны и настолько же опасны, как и сам Просперо. Иногда он полагается на их суждения. Иногда нет. На сей раз он решил доверить им твою жизнь и, не исключено, будущее всей вашей расы.
Мойра достала из рюкзака свой гидратор и повесила его за спиной, изогнув гибкую трубочку к правой щеке. А потом зашагала вниз по крутой тропинке.
Харман еще минуту медлил на краю обрыва. Надевая рюкзак, он обернулся, прикрылся ладонью, как козырьком, от рассветных лучей и посмотрел на высокую башню эйфельбана, чернеющую на фоне синего неба. Тросы от нее тянулись на восток. Следующей станции с этой точки было не разглядеть.
Он поглядел на запад. Белые птицы, крупные и поменьше («чайки и крачки», всплыло в протеиновых банках памяти ДНК), с криками кружили над спокойным морем. Атлантическая Брешь выглядела все такой же пугающе невозможной, фигурка Мойры, спустившейся до половины обрыва, позволяла оценить масштаб этого каньона в восемьдесят футов шириной.
Харман вздохнул, затянул покрепче лямки, чувствуя, как пот уже начинает пропитывать рубашку под рюкзаком, и вслед за Мойрой двинулся по тропе к морю.
Все происходило одновременно.
«Королева Маб» – всеми тысячей ста восемнадцатью футами – начала выполнять аэродинамическое торможение, выгнутая тяговая плита прикрывала ее зад, корабль и его поддон охватило пламя и вспышки плазмы.