Ханна сжала виски ладонями:
– Ой, мама… Господи… Он лезет мне в голову!
– Да, – тихо ответила Ада, словно невзначай направляя дротиковую винтовку на голубовато-серую розоворукую массу.
– А если он… захватит нас? – спросила Ханна.
– Ты хочешь сказать, будет контролировать? Обратит друг против друга?
– Да.
Ада пожала плечами:
– Мы каждый день, каждую ночь почти ждем этого. Обсудили все между собой. Пока мы все слышим, что маленький Сетебос нас зовет, это как постоянный дурной запашок, но если голос громкий, как сейчас у тебя в голове, значит он обращается к кому-то одному. До всех остальных долетает… ну, что-то вроде эха.
– Так что если он кем-нибудь завладеет, – начала Ханна, – то не всеми сразу, а кем-то одним?
Ада снова пожала плечами:
– Что-то в таком роде.
Ханна покосилась на тяжелую винтовку у Ады в руках:
– Но если он завладеет тобой прямо сейчас, ты можешь убить меня… и многих других… прежде чем…
– Да, – сказала Ада. – Это мы тоже обсуждали.
– Вы придумали какой-нибудь план?
– Да, – очень тихо сказала Ада, стоя над Ямой. – Мы убьем эту мерзость раньше, чем до такого дойдет.
Ханна кивнула:
– Но прежде вам надо перебросить всех людей в безопасное место. Теперь я понимаю, отчего вы не хотите дать Одиссею соньер.
Ада вздохнула:
– Ты знаешь, для чего ему это нужно, Ханна?
– Нет. Одиссей не сказал. Он мне многого не говорит.
– И все-таки ты его любишь.
– С нашей самой первой встречи в Мачу-Пикчу.
– Ты смотрела туринскую драму, пока пелены еще работали. Тебе известно, чтотот Одиссей был женат. Мы слышали, как он рассказывал другим ахейцам о своей жене Пенелопе. О сыне-подростке Телемахе. Они говорили между собой на каком-то странном языке, но мы понимали каждое слово.
– Да. – Ханна потупилась.
Малыш Сетебос вдруг оживился и забегал по Яме, перебирая розовыми ладошками. Пять тонких щупалец зазмеились по стене, обвили прутья решетки и принялись их дергать, покуда не показалось, что металл гнется. Многочисленные желтые глаза ярко блестели.
Даэман шел из леса на собрание, когда впервые в жизни увидел привидение. Он нес на спине тяжелый мешок: сегодня была его очередь рубить и таскать дрова, хотя он предпочел бы стоять в карауле или охотиться. И тут из-за деревьев, ярдах в десяти от него, возникла женщина.
Сперва он заметил ее лишь краем глаза: понял только, что встретил человека, женщину, а значит, кого-то из ардисцев, не войникса, – и несколько секунд продолжал идти с опущенной винтовкой в правой руке, глядя под ноги и поправляя ношу на спине, затем повернулся к женщине, чтобы поздороваться, – и застыл.
Перед ним была Сейви.
От неожиданности Даэман выпрямился, и тяжелые дрова в самодельном брезентовом мешке чуть не опрокинули его на спину. Он не мог выговорить ни слова, только глядел.
Да, это была Сейви – но не та седая старуха, которую Калибан убил и уволок в пещеры на орбитальном острове около года назад, а молодая, более бледная, более красивая Сейви.
Воскресшая Сейви? Нет.
«Призрак», – мелькнула страшная мысль. Люди старого образца не верили в призраков, у них даже понятия такого не было; Даэман и не слышал о призраках, кроме как в туринской драме, не знал, что бывают истории о привидениях, пока прошлой осенью не начал сиглировать древние книги.
Но это мог быть только призрак.
Молодая Сейви не выглядела вполне материальной. В ней было что-то… призрачное. Когда она заметила Даэмана, повернулась и пошла прямо к нему, он понял, что видит сквозь нее. Даже отчетливее, чем сквозь голограмму Просперо на орбитальном острове.
И все ж он чувствовал, что это не голограмма, а нечто… настоящее, настоящее и живое, хотя оно излучало чуть заметное бледное сияние и не оставляло следов на высокой бурой траве. Женщина была одета в один лишь термокостюм. Даэман по опыту знал, что в термоскине тоньше слоя краски чувствуешь себя более голым, чем даже когда ты голый. Именно такой и выглядела женщина, которая шла к нему. Голой. Ее голубой термоскин обрисовывал каждую мышцу, подчеркивал, а не скрадывал легкое покачивание бюста. Даэман привык к Сейви в термоскине, но у той были чуть обвислые груди и дряблые мускулы, а у этой – высокая грудь, плоский живот, упругие ягодицы и сильные молодые мускулы.
Даэман высвободил руки из лямок рюкзака, бросил дрова на землю и схватил винтовку обеими руками. В двухстах с лишним ярдах он видел новый частокол и чью-то голову над рядом бревен, но больше ни души. Они с привидением были одни на зимнем поле у кромки леса.