Мойра кивнула:
– Конечно это важно, потому я и пришла.
– Как важно? Почему? Для кого?
Она не ответила, однако ее улыбка исчезла.
Даэман выпустил свисток.
– А что именно важно: чтобы мы дали соньер Никому или, наоборот, не дали?
– Я просто хочу послушать, – сказало привидение Сейви, назвавшее себя Мойрой. – Голосовать не буду.
– Я и не спрашивал…
– Знаю, – сказал дух голосом Сейви.
Зазвучал колокол. Люди начинали сходиться к центральному укрытию.
Даэман не торопился следовать их примеру. Он понимал, что безопаснее было бы привести в лагерь живого войникса, чем призрака. А еще – что решать надо быстро.
– Если ты можешь появиться на собрании незаметно для всех, то зачем показалась мне? – тихо спросил он.
– Я же сказала, – ответила молодая женщина, – таков мой выбор. Или, может быть, я, как вампир, не могу никуда войти в первый раз без приглашения.
Даэман не знал, что такое вампир, но чувствовал, что сейчас это не важно.
– Нет, – отрезал он. – Я не позову тебя в наш поселок, если не услышу убедительного довода.
Мойра вздохнула:
– Просперо и Харман предупреждали, что ты упрямец, но я не представляла, до какой степени.
– Ты говоришь так, будто видела Хармана, – сказал Даэман. – Расскажи что-нибудь – как он там, где он, – чтобы я поверил в ваше знакомство.
Мойра смотрела на него, и Даэману казалось, что воздух между ними вот-вот заискрится.
Колокол перестал звонить. Собрание началось.
Даэман стоял неподвижно и молчал.
– Ладно, – сказала Мойра и снова еле заметно улыбнулась. – У твоего друга Хармана шрам на лобке, над самым пенисом. Я не спрашивала откуда, но шрам появился явно после его прошлой Двадцатки. Целебные баки на острове Просперо убрали бы рубец.
Даэман и глазом не моргнул:
– Я не видел Хармана голым. Скажи мне что-нибудь еще.
Мойра весело рассмеялась:
– Врешь! Когда мы с Просперо дали Харману термоскин, в котором он сейчас, Харман точно знал, как его надевать, а это непросто. Он сказал, что на орбитальном острове вы проходили в таких несколько недель. И что однажды вам пришлось раздеться перед Сейви, чтобы натянуть термоскины. Ты видел его голым, а шрам заметный.
– Почему Харман опять в термоскине? – спросил Даэман. – Где он?
– Отведи меня на собрание. Обещаю, что все расскажу потом.
– Поговори о нем с Адой. Все-таки они… женаты. – Даэман запнулся на непривычном слове.
Мойра улыбнулась:
– Я расскажу тебе, а ты, если сочтешь нужным, передашь Аде мои слова. Идем?
Она подставила левый локоть, словно Даэман должен был вести ее на торжественный ужин.
Он взял ее под руку.
– …так что это начало и конец моей просьбы, – говорил Никто/Одиссей, когда Даэман вступил в круг из пятидесяти четырех человек.
Большинство сидело на спальных мешках или одеялах. Кто-то стоял. Даэман остановился позади стоящих.
– Ты хочешь взять соньер – нашу единственную надежду уцелеть, – сказал Боман, – а сам не объясняешь, зачем и надолго ли.
– Да, – ответил Никто. – Возможно, он будет нужен мне всего на несколько часов – я могу запрограммировать его, чтобы он вернулся сам. Но возможно, что он вообще не вернется.
– Мы все умрем, – сказал один из уцелевших жителей Хьюзтауна, мужчина по имени Стеф.
Никто молчал.
– Скажи, зачем он тебе? – спросила Сирис.
– Не могу, это личное, – ответил Никто.
Некоторые засмеялись, словно бородатый грек пошутил. Однако Никто не улыбался.
– Найди себе другой соньер! – крикнул Каман, считавший себя военным экспертом.
Он уже говорил другим, что никогда не доверял даженастоящему Одиссею из туринской драмы, которую смотрел каждый день в последние десять лет перед Падением, и тем более не собирается верить его престарелой копии.
– Я нашел бы, если б мог, – невозмутимо ответил Никто. – Но ближайшие соньеры, о которых я знаю, в тысячах миль отсюда. Слишком долго лететь на моем самодельном скайрафте, если он вообще доберется. Соньер нужен мне сегодня. Сейчас.
– Зачем? – спросил Ламан, рассеянно потирая все еще перевязанную правую руку, на которой не хватало пальцев.
Никто по-прежнему молчал.
Ада, стоявшая рядом с бородатым силачом с начала собрания, негромко сказала:
– Никто, объясни, пожалуйста, что мы выиграем, если дадим тебе соньер?
– Если все получится, как я задумал, возможно, факс-узлы опять заработают. Через несколько часов, самое большее – дней.
Толпа шумно заахала.
– Но скорее всего, – продолжал он, – не заработают.
– Так ты для этого хочешь взять наш соньер? – спросил Греоджи. – Чтобы вновь запустить факс-павильоны?
– Нет, – сказал Никто. – Это лишь побочный эффект моего путешествия. Довольно маловероятный.